April 13th, 2019

БАНКИ НАЧИНАЮТ И …ВЫИГРЫВАЮТ (10)


Илья Репин. Портрет С.Ю. Витте. 1901-1903 гг. Третьяковская галерея. Фрагмент.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ


Плата за кровь


В общей сложности Витте был министром финансов около 11 лет.
Почти всё это время отнюдь не Правительство прибегало к помощи своего финансового органа, а само Министерство финансов пыталось манипулировать Правительством, под которым следует понимать, прежде всего, Государя. Именно в непрозрачности перед Государем и политической нечистоплотности самого Витте и состояла вся проблема.
Но сам Сергей Юльевич был в России лишь первопроходцем глобальной системы, в которой всё решали деньги международной банкирской мафии.
Специалистам известна финансовая афера по перекачке сбережений мелких французских держателей русских акций в Россию. Но не просто так, а, разумеется, под русскую кровь, которую России предстояло пролить в сражениях с германской армией за Францию «Великого Востока».
Скупка русских акций во Франции ко времени первой мiровой войны приобрела огромный размах. Каждая четвертая облигация на Парижской бирже ценных бумаг в 1910-1914 гг. происходила из России. Французы продавали дома, земельные участки, фамильные драгоценности, чтобы купить «царскую бумагу». (Нетрудно понять, кто тогда скупал ценности настоящие, а не мнимые.)
Выручка от продажи облигаций русских займов дала гигантскую сумму: 30 миллиардов золотых франков, 21 из которых перекочевал в Россию (См. работу наиболее крупного специалиста по русским займам во Франции: J. Freymond «Les emprunts russes». Paris. 1995).
Сработала не только финансовая приманка (14% годовых), спровоцировавшая небывалый рост слоя паразитирующих рантье; но и безпримерное по размаху лоббирование парижской прессы, на все лады расхваливавшей русские бумаги (В.Г. Сироткин «Почему “слиняла” Россия?» М. 2004. С. 130).



Трехпроцентная облигация в 125 рублей золотом Императорского Российского Правительства на предъявителя. 1891 г.

Кстати говоря, тесная связь с прессой, особенно при проворачивании разного рода финансовых операций, была отличительной чертой деятельности С.Ю. Витте. Недаром чиновник особых поручений Министерства финансов Иосиф Иосифович Колышко (1861–1938), которого современники называли не иначе как «клевретом Витте», обвинял впоследствии своего благодетеля в «эпидемическом распространении грюндерства и поощрения продажной печати (вроде газеты “Биржевые ведомости” С.М. Проппера)» (Ст. А.В. Чанцева в энциклопедическом словаре «Русские писатели 1800-1917». Т. 3. М. 1994. С. 32).
Специально исследовавший проблему русских займов во Франции проф. В.Г. Сироткин отмечает: «Почти вся парижская пресса (крупнейшая “Фигаро”, выходящая и поныне, “Тан” – ее с 1944 г. сменила “Монд”, “Пти журналь”, “Эко де Пари”, “Пти паризьен”, “Орор” и еще два десятка газет и журналов), не говоря уже о провинциальной – “Депеш дю миди” (Тулуза), “Марсельеза” (Марсель), “Свобода” (Лимож) и десятки других, не минуя и партийные издания (“Радикал” – орган правящей с 1901 г. партии радикалов и радикал-социалистов, из которой вышли “тигр Франции” Жорж Клемансо, активный сторонник дипломатического признания СССР в 1924 г. Эдуард Эррио и десятки других видных политиков довоенной и межвоенной Франции), профсоюзные (еженедельник “Синдикат”) и даже всемiрно известное телеграфное агентство “Гавас” (ныне его сменило “Франс пресс”) – все они были куплены Императорским Российским посольством в Париже…» (В.Г. Сироткин «Кто обворовал Россию?» М. 2003. С. 20).
Осуществлял же это «финансирование», разумеется, не посол, а доверенное лицо С.Ю. Витте в Париже небезызвестный А.Г. Рафалович.


Наша справка: Артур Германович (Абрамович) Рафалович (1853–1921) – финансист, экономист; агент Министерства финансов в Париже (1894-1917), происходивший из одесской семьи, тесно связанной с С.Ю. Витте.
Рафалович был вхож не только в министерские кабинеты и наиболее известные политические салоны в Париже. Его избрали членом-корреспондентом Французской академии, членом нескольких научных сообществ (политэкономии, статистики и т.д.); наградили орденом Почетного легиона 1-й степени.



Артур Германович Рафалович.

Как выяснилось, только за три осенних месяца 1904 г. французские журналисты получили через него наличными 3 245 600 золотых франков (В.Г. Сироткин «Почему “слиняла” Россия?» С. 129-130).
Осуществлять С.Ю. Витте первые займы во Франции помогал уже не раз упоминавшийся нами П.И. Рачковский (А.Н. Борисов «Особый отдел Империи» СПб.-М. 2001. С. 167). В течение 17 лет, начиная с лета 1884 г., он заведовал заграничной агентурой Департамента полиции в Париже. Годовое жалование его составляло 12 тысяч рублей. Прибавьте к этому 90 тысяч рублей, отпускавшихся ему каждый год на секретные расходы.
Однако вовсе не эти суммы создали солидное состояние П.И. Рачковского, не на эти деньги была приобретена им роскошная вилла под Парижем в Сен-Клу.
Прочные дружественные отношения связывали его с французскими министрами: иностранных дел Флурансом и Делькассэ, внутренних дел Констаном, и даже с премьер-министром Рувье и самим президентом Э.-Ф. Лубэ.
Член организованной в 1917 г. Комиссии по разбору архивов бывшей заграничной агентуры Департамента полиции проф. В.К. Агафонов писал: «…Мне рассказывали, что в президентском дворце Лубэ предоставил Рачковскому особую комнату, где глава российского полицейского сыска останавливался запросто, когда приезжал в Париж» (В.К. Агафонов «Парижские тайны Царской охранки». М. 2004. С. 61).
Благодаря таким связям и личным способностям Рачковскому удалось сыграть большую роль в подготовке франко-русского союза, как справедливо отмечали, «доселе еще недостаточно выясненную». Во всяком случае, как это ясно теперь, не без помощи самой грязной провокации, при участии, как утверждали в Министерстве внутренних дел, «недостойных авантюристов» (А.Н. Борисов «Особый отдел Империи». С. 147, 163, 168-169, 170-172; С.Г. Сватиков «Русский политический сыск за границей». М. 2002. С. 182).
Официальный Петербург и Париж Рачковский имел обыкновение пугать «нигилистами» и «террористами», при этом подавая себя как единственного спасителя от них (Р.Ш. Ганелин «“Битва документов” в среде Царской бюрократии. 1899-1901». С. 219).
В 1905 г. П.И. Рачковский (вернувшийся к тому времени после трех лет отставки на службу) при помощи сохранившихся старых связей помогал французскому правительству «преодолеть общественное негодование» в связи с т.н. «кровавым воскресеньем» в России.
«Как писал Рачковскому его агент Матушевский, – отмечает петербургский историк Р.Ш. Ганелин, – 4 февраля 1905 г. французское правительство было готово содействовать займу негласно. Замысел состоял в том, чтобы посредством созданной с участием агентуры Рачковского голландской финансовой группы придать займу такую форму, будто “французское правительство официально не при чем”. “Они Вам будут благодарны, потому что Вы их вытянете из затруднительного положения […] поймет и господин Коковцов, что его по-настоящему выручили Вы”, – обещал Рачковскому Матушевский» (Там же. С. 246-247).



Петр Иванович Рачковский.

Помимо прямых обязанностей, работал Петр Иванович, «ориентируясь на французские интересы», не забывая, разумеется, и о личных. В 1903 г. в вину ему были поставлены и аферы в отечестве: «Участие… в устройстве из-за личной выгоды разных иностранных коммерческих предприятий в России» (В.К. Агафонов «Парижские тайны Царской охранки». С. 62; С.Г. Сватиков «Русский политический сыск за границей». С. 183).
Помощником и защитником Петра Ивановича во многих его рискованных предприятиях был, несомненно, Сергей Юльевич. Об этом свидетельствуют слова П.И. Рачковского из письма партнеру по сыскной части и по аферам и мошенничеству в области предпринимательства М.М. Ляшенко, сказанные им о С.Ю. Витте («наш великий поручитель всех возможных задач»), а также кличка, данная Рачковским Сергею Юльевичу: Посредник (Р.Ш. Ганелин «“Битва документов” в среде Царской бюрократии. 1899-1901». С. 221, 222).
Впоследствии сохранившиеся в русских архивах документы были использованы большевиками для морального обоснования отказа выплат по «царским долгам», а также для дипломатического шантажа продажных французских политиков.
В ноябре-декабре 1923 г. газета французских коммунистов «Юманите» начала скандальную публикацию некоторых документов, не оглашая, правда, главных имен. Впрочем, главное имя с русской стороны было всё же названо – агент Министерства финансов Российской Империи А.Г. Рафалович. Многие высокопоставленные французы с трепетом вспоминали в те дни имя общительного и вкрадчивого Артура Германовича. Сам он в 1921 г. мирно скончался, но бумаги его были целы. Да и наследники, оказалось, были живы. В 1923 г., напоминала «Юманите», для них были открыты секретные счета в Paribas, Banque de Paris и «Алжирском кредите» (В.Г. Сироткин «Кто обворовал Россию?» С. 22).
Именно угроза опубликовать полные списки французских политиков и журналистов, участвовавших в афере, а не какое-то мифическое сверхискусство красных дипломатов, вынудило Францию признать в 1924 г. СССР. Рассказывали, что Л.Б. Красин специально для сговорчивости своих партнеров по переговорам привозил в Париж секретное досье на всех купленных французских политиков и крупнейших журналистов.
Что касается одураченных простых французов, то те после второй мiровой сбывали всю эту красивую «царскую бумагу» за гроши парижским букинистам. Но покупателями ее тогда, думается, были не одни лишь коллекционеры и любители старины. Это становится очевидным сегодня, когда по старым обязательствам начинаются выплаты...



Продолжение следует.

БАНКИ НАЧИНАЮТ И …ВЫИГРЫВАЮТ (11)


Илья Репин. Портрет С.Ю. Витте. 1901-1903 гг. Третьяковская галерея. Фрагмент.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ


Зазеркалье


Приведенные нами случаи не оставляют места для восторгов ловкостью исполнителей описанных акций, но позволяют, на наш взгляд, отметить некую закономерность. Во всех приведенных случаях каждый раз была своя проигравшая сторона: Германия, Россия, Франция.
Однако было бы крайне неосмотрительно объяснить это только тем, что кто-то в каждом конкретном случае просто переиграл другого (был искуснее, ловчее, удачливее). Сегодня ты, а завтра я – слишком всё это просто. Важно, как нам представляется, другое: во всех столь разных случаях была одна и та же, пусть и неявная, выигрывавшая сторона. Именно эта последняя выбирала, к кому присоединиться в каждом конкретном случае, а, значит, определяла победителя, но только, разумеется, в соответствии со своими интересами.
Еще с юности С.Ю. Витте чувствовал, а, войдя во власть, узнал (позже, во время его контактов с представителями международного банковского капитала, это знание еще более в нем укрепилось) о существовании, по его собственному определению, «еврейского политического центра, центра всемiрного кагала, который путем таинственных нитей… управляет еврейством всего мiра» (А.А. Лопухин «Отрывки из воспоминаний (по поводу "Воспоминаний" гр. С.Ю. Витте)». М.-Пг. 1923. С. 85).



С.Ю. Витте.

В разговоре с А.А. Лопухиным Сергей Юльевич обмолвился об этом (а «обмолвился» неспроста: Алексей Александрович в Департаменте полиции ведал именно этим вопросом), но, кроме либерального смешка, ничего не получил в ответ. Разговор был оборван, а ведь министру было о чем поведать…
«В особо секретном железном шкафу, стоявшем до революции в кабинете директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов на Дворцовой площади в Петрограде, хранилось дело, о котором знали лишь очень немногие чины этого ведомства. […] Его можно было бы назвать “О попытке Русского Императорского Правительства идти к соглашению с международным еврейством на предмет прекращения революционной деятельности русских евреев”» (А. Давыдов «Воспоминания 1881-1955». Париж. 1982. С. 223).
Историю эту записал уже не раз упоминавшийся нами А.В. Давыдов. Ему, в свою очередь, поведал ее родственник Л.Ф. Давыдов, «когда он еще был директором Кредитной канцелярии и С.Ю. Витте был еще жив. Тогда же он показал мне самое “дело”» (Там же. С. 229).
Начало делу было положено еще в Царствование Императора Александра III. Характерно, что Государь поручил его не министрам внутренних или иностранных дел, а министру финансов, располагавшему связями в международном финансовом мiре. Дело продолжалось и в годы правления Государя Николая II.
Специально, будто бы, с этой целью на пост агента Министра финансов в Париже состоялось назначение А.Г. Рафаловича, «пользующегося полным доверием Министерства и обладающего большими средствами и знакомствами среди еврейских французских банкиров. […] …После долгой дипломатической подготовки ему, наконец, удалось иметь откровенный разговор с одним из французских Ротшильдов, который отнесся к поставленному вопросу скорее сочувственно, но указал на то, что в Париже сделать ничего нельзя, и посоветовал поговорить об этом в Лондоне. Однако начатый на ту же тему разговор с лондонскими Ротшильдами привел к тому же результату, с той только разницей, что русскому представителю было прямо и определенно указано, что с этим вопросом надо обратиться в Нью-Йорк к банкиру Шиффу».



Агенты Министерства финансов Российской Империи: в Париже – А.Г. Рафалович (слева) и в США – Г.А. Виленкин.

Далее за дело в Нью-Йорке принялся Григорий (Гарий) Абрамович Виленкин (1864–1930), сын царскосельского купца 1-й гильдии Абрама Марковича, зять американского финансиста Абрама Зелигмана, родственника американского банкира «русской революции» Якова Шиффа. Григорий Абрамович был немедленно назначен (в 1904 г.) агентом Министерства финансов в США с поручением вступить в переговоры с Шиффом.
«Благодаря своим родственным связям, – вспоминал А.В. Давыдов, – Г.А. Виленкину не надо было подготовлять почву для разговора и таковой состоялся очень скоро после его прибытия в Америку.



С.Ю Витте и Г.А. Виленкин (первый справа). Бостон 7 августа 1905 г.
http://kfinkelshteyn.narod.ru/Tzarskoye_Selo/Uch_zav/Nik_Gimn/NGU_GVilenkin.htm

Оказалось, что указание лондонских Ротшильдов были правильны и Шифф признал, что через него поступают средства для русского революционного движения. Но на предложение Г.А. Виленкина пойти на соглашение с Русским Правительством по еврейскому вопросу и, в случае успеха переговоров, прекратить денежную поддержку революции, Шифф ответил, что дело зашло слишком далеко и предложение Виленкина запоздало и, кроме того, с Романовыми мир заключен не может быть».


Яков Шифф (1847–1920), американский еврейский банкир русской революции.

Дело, таким образом, завершилось неудачей. Однако позднее, по словам А.В. Давыдова, «в более мелком масштабе оно было возобновлено несколько позже в Париже.
Одна светская дама, состоявшая на секретной службе у русского Министерства финансов, на одном балу заговорила на ту же тему с Морисом Ротшильдом, но получила от него тот же ответ: “Trop tard, madame, et jamais avec les Romanoff” [Слишком поздно, мадам, и никогда с Романовыми (фр.).]» (А. Давыдов «Воспоминания». С. 225-226).



Морис Эдмонд Карл де Ротшильд (1881–1957) – финансист и политик; представитель банковской семьи Ротшильдов во Франции.

Что касается созданной Витте системы зависимости России от иностранного капитала, а по существу от международных денег, то она была, безусловно, гибельна, прежде всего, для нашей страны.
Для мыслящих людей это не составляло никакой тайны. По словам статс-секретаря А.М. Безобразова, сказанным им еще в июле 1899 г., «Сергей Юльевич создал систему, которая и в мирное время не шла, тяжело ложилась на производительные силы страны, породила массу недовольных и обездоленных, – в военное же время, эта система невольно вызывает опасения в возможности государственного банкротства…» (В.М. Вонлярлярский «Мои воспоминания. 1852-1939». Берлин. 1939. С. 142).
Так всё и обстояло на деле.
После потрясений революции и войны с Японией Россия нуждалась в займах. «Так как предстояло сделать громадный заем, то было очевидно, что сие может быть сделано лишь при главенстве Франции. […] Во Франции в то время были две главнейшие группы синдикатов банкиров: одна называемая еврейскою, потому что во главе ее становился дом Ротшильдов, а другая – так называемая христианская, во главе которой стоял Credit Lyonnais…» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 2. С. 427).
Конечно, деление на еврейскую и христианскую группировки банкиров было весьма условным, рассчитанным на внешних. К тому времени в Европе деньги были уже в одних руках.
Старый знакомый Витте Альфонс Ротшильд «за несколько месяцев до того времени умер […] Покуда жил барон Альфонс, он находился во главе дела. Со смертью его первая скрипка перешла в руки лондонского лорда Ротшильда».
Посланный Витте в Лондон Рафалович вскоре привез неутешительный ответ: «Ввиду уважения, питаемого Ротшильдами к личности графа Витте как государственного деятеля, они охотно оказали бы полную поддержку займу, но не могут этого сделать, покуда в России не будут приняты меры к более гуманному обращению с русскими евреями, т.е. не будут проведены законы, облегчающие положение евреев в России» (Там же. С. 427).



Альфонс Джеймс де Ротшильд (1827–1905) – финансист; глава банковской семьи Ротшильдов во Франции.

Так постепенно на шее России стала затягиваться безпощадная удавка мiрового финансового капитала, ослабленная лишь в связи с планировавшейся мiровой войной, для ведения которой ее инициаторы нуждались в русском пушечном мясе.
А ведь еще в августе 1905 г. С.Ю. Витте хвалился: «…Продолжись война еще два года, он ручается, что не потребуется от нас дополнительных средств, настолько мы гарантированы» («Дневниковые записи С.Д. Шереметева о С.Ю. Витте» // «Отечественная история». 1998. № 2. С. 155). Это, между прочим, блестяще подтверждает мнение о Витте А.А. Половцова, высказанное еще 1894 г.: «Всё, что он говорит, весьма умно, но несколько самонадеянно и в подробностях исполнения подлежит весьма тщательному изучению» («Из дневника А.А. Половцова» // «Красный архив». Т. 67. М. 1934. С. 181).
Политика С.Ю. Витте привела после его ухода к опасности государственного банкротства.
Новый министр финансов В.Н. Коковцов, попытавшийся привлечь в качестве ходатая французского премьер-министра Мориса Рувье (1842–1911), возглавлявшего финансовый консорциум и тесно связанного с главой сионизма Теодором Герцлем (1860–1904), потерпел неудачу.



Морис Рувье и Теодор Герцль.

26 декабря 1905 г. Владимiр Николаевич телеграфировал из Парижа С.Ю. Витте: «Рувье имел дважды разговор с представителем дома Ротшильдов, в лице одного из молодых людей, а именно Джемса, пользующегося репутацией наиболее способного из всех; остальные двое больны и в отъезде. Рувье советовал настойчиво, в интересах Франции и ее политического положения, чтобы банкирский дом Ротшильдов принял участие в новой операции. Им обещана была первенствующая роль; несмотря на это, по сношении с остальными представителями дома, Джемс Ротшильд ответил решительным отказом. Рувье заявлял даже о готовности президента республики лично обратиться с тем же заявлением, но и это не помогло» («К переговорам Коковцова о займе в 1905-1906 гг.» // «Красный Архив». Т. 10. М.-Л. 1925. С. 17-18).


Барон Эдмонд Джеймс де Ротшильд (1845–1934) – финансист; младший сын основателя французской ветви Ротшильдов; горячий сторонник сионизма, покровитель движения по заселению евреями Палестины.

В отчете Комитету финансов В.Н. Коковцов подвел итог прервавшимся взаимоотношениям с Ротшильдами:
«…Необходимо дать себе ясный отчет в том, в чьих руках находится парижский денежный рынок и как организовано посредничество между нами и держателями наших бумаг. Как известно, издавна во главе парижского рынка в отношении русских фондов стоял дом Ротшильдов, но уже много лет тому назад, под влиянием чисто еврейского вопроса, этот дом отошел от активного участия в русских делах и еще задолго до войны с Японией, и то главным образом благодаря влиянию недавно умершего главы этого дома барона Альфонса Ротшильда, участие его ограничилось в удержании за собой принадлежавшего этому дому и его клиентам количества русских бумаг, без всякого затем содействия по выпуску новых займов» (Там же. С. 25. См. также: «Переписка В.Н. Коковцова с Эд. Нецлиным» // «Красный Архив». Т. 4. М.-Пг. 1923. С. 129-156).
В ответ на попытку сделать крупный заграничный заем без участия Ротшильдов, по словам министра иностранных дел графа В.Н. Ламздорфа (в секретной записке Императору 1906 г.), была вызвана «среди держателей русских фондов паника», сопровождавшаяся «постепенной их продажей». Всё это «не могло не принести, в конце концов, новых выгод тем же самым еврейским капиталистам и банкирам, заведомо и открыто, как, например, в Париже, игравшим на понижение русских ценностей» («Оккультные силы России». Под ред. А.Д. Балабухи. СПб. 1998. С. 677).
На этой слабости попытались сыграть и внутренние политические противники русского государственного строя. «…Наши революционеры, – писал о ставших ему известными событиях весны 1906 г. А.А. Половцов, – послали в Париж депутацию хлопотать об отказе [России в займе] со стороны Франции» («Дневник А.А. Половцева» // «Красный Архив». Т. 4. М.-Пг. 1923. С. 100).
Нам уже приходилось публиковать воспоминания о встрече по этому поводу одного из влиятельнейших русских масонов, В.А. Маклакова, с председателем Совета министров Франции, также вольным каменщиком, Клемансо (И.П. Якобий «Император Николай II и революция». С.В. Фомин «Боролись за власть генералы… и лишь Император молился». СПб. 2005. С. 699-702). К этой публикации мы и отсылаем заинтересовавшихся читателей.



Окончание следует.