April 25th, 2019

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (1)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


Заключительная часть нашего триптиха «Деньги и Власть» посвящена другому крупному государственному деятелю последнего Царствования – Петру Аркадьевичу Столыпину (1862–1911).
Очерк сначала вошел в четвертый том нашего «расследования» о Царском Друге «Судья же мне Господь!», вышедший в 2010 г., а затем был напечатан в составе другой нашей книги «Ждать умейте!» (2011).
Настоящая публикация исправлена, дополнена и сопровождается иллюстрациями.



«Медаль Столыпина» – правительственная награда РФ двух степеней, учрежденная 26 мая 2008 г. Вручается «за заслуги в решении стратегических задач социально-экономического развития страны».
Среди награжденных А.Л. Кудрин, А.В. Улюкаев, С.С. Собянин, Ю.Я. Чайка, В.И. Матвиенко, Н.А. Тимакова, Т.А. Голикова, В.Р. Мединский, И.И. Шувалов, С.Э. Прихолдько, С,В. Степашин, Д.О. Рогозин, Г.О. Греф, В.Ю. Сурков, Б.В. Грызлов, В.В. Жириновский и др.
На лицевой стороне медали изображение П.А. Столыпина и надпись «ВО СЛАВУ РОССИИ, ВО БЛАГО РОССИЯН».



ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



«…Скрипят подземные рули».
Николай КЛЮЕВ.


Имевший возможность в течение длительного времени близко наблюдать деятельность П.А. Столыпина, сменившего на посту председателя Совета министров И.Л. Горемыкина, известный государственный деятель В.И. Гурко писал: «Кроме врожденной интуиции – этого высшего качества истинно государственных деятелей – Столыпин обладал и другим свойством – способностью вселять в своих слушателей и вообще в лиц, с которыми он имел дело, уверенность в искренности высказываемых им суждений. Какими-то невидимыми флюидами он привлекал к себе людей и внушал к себе доверие и даже привязанность. В сущности, Столыпин был рожден для лидера крупной политической партии, и, родись он в стране с упрочившимся парламентским строем, он, несомненно, таковым и был бы» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». М. 2000. С. 543).
То же подтверждал и хорошо знавший Петра Аркадьевича И.И. Тхоржевский, писавший о том, что премьер «был не столько администратором, сколько политиком» (И.И. Тхоржевский «Люди, делавшие историю» // «Возрождение». № 4030. Париж. 1936. 17 июня).
Столыпин слишком резко скакнул во власть: всего три месяца потребовалось Саратовскому губернатору, чтобы сесть в кресло Председателя Совета Министров. Сторонники Петра Аркадьевича видели в этом одну лишь положительную сторону: «Не “объезженный” в петербургских канцеляриях…» (И.И. Тхоржевский «П.А. Столыпин» // «Возрождение». № 4042. Париж. 1936. 5 сентября). Но как все-таки быть – при любых способностях – с отсутствием опыта чиновника общероссийского масштаба?..
Лишь немногие (вроде престарелого князя В.П. Мещерского, писавшего о П.А. Столыпине, что «он чист, как хрусталь, и честен, как агнец») считали высшей похвалой для чиновника его чуждость бюрократии.



П.А. Столыпин в бытность Ковенским губернским предводителем дворянства. 1899 г.

Далеко не все думающие современники, заметим, восхищались деятельностью нового премьера, подчеркивая, что «в качестве политического деятеля у Столыпина был серьезный пробел, а именно полнейшее отсутствие какой-либо собственной строго продуманной, сколько-нибудь целостной программы» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 541). Даже идея т.н. «Столыпинской» аграрной реформы на самом деле принадлежала Государю. Она разрабатывалась Им на протяжении долгого времени, о чем мы подробно писали в нашей книге «А кругом широкая Россия…» (М. 2008).
Упоминали мы там и о личной жертве Государя: безвозмездной передаче Им для безземельных и малоземельных крестьян-переселенцев принадлежавших Ему лично земель на Алтае.



Алтай. Долина реки Катунь около впадения реки Тогус-Кан. Из серии снимков, выполненных в 1907-1911 гг. фотографом Сергеем Ивановичем Борисовым (1859–1935).
https://humus.livejournal.com/tag/Томская%20губерния#post-humus-6163072

По словам помощника начальника Переселенческого управления И.И. Тхоржевского, «в Сибирь шло ежегодно по несколько сотен тысяч крестьян, в особенности со времени отдачи под переселение всех Кабинетских земель Алтая.
Этот широкий “алтайский” жест Русской Монархии прошел, кстати сказать, незамеченным, неоцененным. Единственный сибирский “помещик” – Кабинет Его Величества – отдал даром, без всякого выкупа от казны, громадные, ценнейшие земли Алтая, в заветнейшем крестьянском раю, переселенцам – Именем Государя. “И никакой благодарности”. Помню эти спокойные слова отнюдь не политика, старого и спокойного министра Двора, графа В.Б. Фредерикса. В них не было укора, не было даже особой горечи: был просто факт, исторический и совершенно безспорный…» (И.И. Тхоржевский «Столыпин в Сибири» // «Возрождение». № 2812. Париж. 1933. 12 февраля).



Русское село Черга на Алтае.
https://humus.livejournal.com/tag/Томская%20губерния#post-humus-6163072

Секрет этой «незамеченности» Царской жертвы открыл после февральского переворота 1917 г. во время допросов в ЧСК известный думец и масон А.И. Шингарев.
«…Интересна была история, – говорил Андрей Иванович, – с легальным титулом по землям Алтайского округа, перешедшим к Кабинету. Эта история возникла в бюджетной комиссии потому, что Кабинет уступил (это уступил вместо пожертвовал лучше всего характеризует личную непорядочность думцев. – С.Ф.) под переселение […] несколько тысяч десятин земли […] Нас интересовал вопрос, почему, собственно, эти земли принадлежат Кабинету, откуда получилась собственность Кабинета на Алтайский округ. Опять стали приставать к ним, очень долго приставали, требуя легального титула. Этот вопрос так и не разъяснился, потому что нам сообщили опять-таки копию какого-то [sic!] Указа Елизаветы Петровны, Которая купила у Демидова на Алтае завод, медные и еще какие-то рудники и земли, вокруг лежащие. И вот земли, вокруг лежащие, оказались десятками тысяч десятин всего Алтайского округа. Причем самый Указ в подлиннике не предъявлен. Сказали, что хранится где-то в Барнауле, в каком-то управлении в малахитовой коробке. Мы его не видели» («Падение Царского режима». Т. VII. Л. 1926. С. 15).
А что, спросим, съездить было трудно, если уж так свербело? Что, Барнаул находился в каком-то недоступном для думских пролаз Беловодье или Опоньском царстве? Скорее всего, все-таки в Таврическом дворце знали, что бумага имеется и потому почли за лучшее оставить всё как бы под сомнением. Таким образом, когда «лучшие русские люди» поняли, что опорочить Царский дар им не удастся, они его просто надежно замолчали.



Русские дети на улице в селе Черный Ануй на Алтае. Снимок С.И. Борисова.
https://humus.livejournal.com/tag/Томская%20губерния#post-humus-6174700

Но это думцы. А что же высшая бюрократия?
«По старинной традиции, – писал чиновник старого склада Ю.С. Карцов, – Царский министр не дерзал быть популярным. Обаяние власти ставя выше всего, благое и популярное предоставлял он Царю, а неблагодарное и возбуждающее ненависть безропотно принимал на себя. Наступило время, когда, вместо того, чтобы закрыть Царя грудью, министры в союзе в общественностью против самовластия Его принимали меры. […] В конце концов слуги Царя расхватали все, что могли, и ничего не оставили Царю, чем бы приобрести Ему любовь народа и укрепить Свою власть» (Ю.С. Карцов «Хроника распада. П.А. Столыпин и его система» // «Новый журнал». № 137. Нью-Йорк. 1979. С. 111, 115).
Всё это было весьма характерно уже в годы правления Императора Александра II. «Люди, создавшие у нас новые судебные учреждения, – писал К.П. Победоносцев, – сами не знали, что делали; но они успели раздуть и прославить свое создание и в мнении нашего невежественного общества, и в мнении ближайших советников покойного Государя» («К.П. Победоносцев и его корреспонденты». Т. I. Минск. 2003. С. 61).
Да, при Императоре Николае Павловиче такое было немыслимо.
Вернемся, однако, к новому русскому премьеру. По словам товарища министра внутренних дел В.И. Гурко, у прибывшего в Петербург П.А. Столыпина «было только весьма туманное в смысле способа его осуществления стремление примирить общественность с государственной властью» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 541). Такую политику Петр Аркадьевич проводил еще в его бытность в Саратовской губернии по отношению к местным земцам.



П.А. Столыпин в Зимнем Дворце. 1908 г.

Русский дипломат и чиновник Ю.С. Карцов в специальном очерке так обрисовывал систему компромисса П.А. Столыпина между Царем и общественностью: «Интересы города и деревни, экономически противоположные, расходились в отношении идеала политического строя. Интеллигенция, – профессора, адвокаты, доктора и т.п., в честолюбивой уверенности, что судьбами России распорядятся они лучше, стремились из рук Царя вырвать или, по крайней мере, поделить с Ним власть, и требовали конституции. Нажившее деньги купечество мечтало о господстве плутократии и водворении в России буржуазной монархии короля Людовика Филиппа с ее девизом: – обогащайтесь! Сельское население, в вопросах права ничего не смыслившее, ждало материальной помощи, – земли и более обильных оборотных средств и, как всегда, с высоты Престола. Ограничению Царской власти по этой причине оно не сочувствовало.
Склонил весы в пользу города и против деревни заведомый сторонник городского населения и враг сельского – С.Ю. Витте. Когда Первая Государственная дума была разогнана, а вторая распущена, Правительство, при желании, имело возможность Самодержавную власть, которой оно себя лишило, восстановить в полном объеме. Дойти до конца, однако, оно не решилось и ограничилось полумерами. Избирательный ценз оно повысило и долю участия окраин поубавило. Законодательные права государственной думы остались нетронутыми, как они были. Для проявления Самодержавия придумана была лазейка: 87 статья Основных Законов. […]
Значения исторического Самодержавия, создавшего и объединившего Россию, как надежного оплота в борьбе с революцией, Столыпин и Гучков не признавали. По их мнению, оно себя пережило и превратилось в балласт, который надлежало выбросить. Столыпин старался укрепить власть, но власть эта была власть Правительства вообще, т.е. бюрократии. Царю противопоставлял он Государственную думу, отодвигал Его и ставил в тень» (Ю.С. Карцов «Хроника распада. П.А. Столыпин и его система». С. 109-111).



П.А. Столыпин на палубе Императорской яхты «Штандарт». Среди присутствующих командир яхты контр-адмирал И.И. Чагин и Дворцовый комендант генерал В.А. Дедюлин. 1908 г.

«Не забывайте, – внушал П.А. Столыпин директору Департамента полиции генералу П.Г. Курлову, – что Государю Императору благоугодно было даровать Русскому народу представительные учреждения. На нас лежит священная обязанность стараться, чтобы они могли правильно функционировать» (П.Г. Курлов «Гибель Императорской России». Берлин. 1923. С. 111).
При этом – подчеркнем – убеждения Петра Аркадьевича базировались вовсе не на возникших (при его непосредственном активном участии!) юридических реалиях. Близко знавший премьера И.Г. Щегловитов так характеризовал его: «…Столыпин был человеком своеобразным, очень одаренным, очень пылким человеком, который юридической стороне придавал наименьшее значение, и если для него какая-нибудь мера представлялась необходимой, то он никаких препятствий не усматривал […]
Тут его рассуждения были таковы, что, когда в государственной жизни создается необходимость какой-нибудь меры, – для таких случаев закона нет… Отсюда и попавшее в Манифест, который сопровождал акт 3 июня, выражение об исторических правах, которые принадлежат Монарху. Это, собственно говоря, и была та подкладка, которая должна была сглаживать эту незакономерность, которая едва ли может быть оспариваема…» («Падение Царского режима». Т. II. Л. 1925. С. 439).



Продолжение следует.

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (2)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ


Ну, а вот как П.А. Столыпин, будучи премьером, управлял: «В действиях Правительства единства не было. В то время как Министерство внутренних дел в сознании безвыходности положения не знало, какими мерами воспрепятствовать революционному движению, – Министерство финансов, о безопасности государства совершенно не заботясь, продолжало капиталистическую политику привлечения иностранного капитала, стеснения внутреннего рынка и сокращения меновых знаков. Обрабатывающую промышленность, фабрики и заводы, вместо того, чтобы распределять их равномерно по лицу Империи, сосредоточивало оно в отдельных центрах, скучивало рабочий пролетариат и, таким образом, облегчало его распропагандирование» (Ю.С. Карцов «Хроника распада. П.А. Столыпин и его система». С. 113).
Кстати говоря, подтверждение этому мы находим в дневниковых записях весьма близкого премьеру Л.А. Тихомирова:
(2.12.1910): «Положение Правительства в СПб самое скверное. Столыпин не умеет объединять министров, и они с ним на ножах, как и между собой. Эта анархия министров отражается и на чиновниках. Все ждут чего-то скверного, а Столыпин утверждает, будто всё обстоит превосходно».
(12.12.1910): «А студенческие-то волнения! В Одессе уже дошли до пальбы, кровь городовых уже пролита. Шибко идут. Теперь будут, вероятно, раскачивать рабочих. Ах, Петруша, Петруша, как бы ему не дожить до второй революции» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 183, 184).



П.А. Столыпин принимает рапорт волостного старшины в селе Пристанном Саратовской губернии. 1904 г.

Вообще образ этого известного государственного деятеля сильно мифологизирован.
«Оратором он был пылким, – писал В.И. Гурко, – но речи его составлялись другими лицами» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 543).
В свое время В.В. Шульгин давал совершенно фантастический портрет этого, по его словам, «русского Дуче»: «…Предтеча Муссолини… По взглядам… либерал-постепеновец; по чувствам – националист благородной “пушкинской” складки; по дарованиям и темпераменту – природный “верховный главнокомандующий”, хотя он и не носил генеральских погон» (В.В. Шульгин «Что нам в них не нравится…» СПб. 1992. С. 48).



П.А. Столыпин – гофмейстер Высочайшего Двора. 1907 г.

По словам близкого премьеру чиновника, «взрыв на даче 12 августа 1906 г., косвенным виновником которого был сам Столыпин, получивший накануне два предостережения […], которым он по неопытности не придал значения, облек его обаянием героя и мученика и вызвал подъем общественного сочувствия. Долгая болезнь пострадавшей при взрыве дочери подогревала это сочувствие» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы истории». 1997. № 4. С. 108).
«П.А. Столыпин, – замечал В.В. Розанов, – получает своё историческое значение не от каких-нибудь умственных преимуществ, а исключительно от преимуществ своего характера. В нем нет того, о чем вздыхают русские патриотической складки вот уже 25 лет: “Боже, дай нам ¼ Бисмарка! Дай мужа железного, жестокого, который всех бы надул, и надул в нашу пользу”. […] В Столыпине нет не только “¼ Бисмарка”, но и никакой его дроби: скорее эта дробь, и большая, была в С.Ю. Витте» (В.В. Розанов «В нашей смуте». М. 2004. С. 139).
Ныне дело осложняется тем, что, несмотря на издание множества связанных с ним архивных материалов, в обстановке отсутствия должного критического их анализа, Петр Аркадьевич на глазах «бронзовеет», превращаясь в своего рода символ России.
На это явление обратил недавно внимание современный политолог С.Г. Кара-Мурза: «В преддверии новой попытки приватизации и продажи земли, уже в конце ХХ в. была предпринята крупная идеологическая кампания по созданию “мифа Столыпина”. Тот, чье имя сочеталось со словом “реакция”, стал кумиром демократической публики! В среде интеллигенции Столыпин стал самым уважаемым деятелем во всей истории России – в начале 90-х годов 41% опрошенных интеллигентов ставили его на первое место» (С.Г. Кара-Мурза «Второе предупреждение». М. 2005. С. 22).



П.А. Столыпин среди хуторян. 1907 г.

Между тем внутреннюю политику П.А. Столыпина критиковали с самых разных позиций, причем далеко не последние люди.
«Пишу вам об очень жалком человеке, – обращался 30 августа 1909 г. к Петру Аркадьевичу граф Л.Н. Толстой, – самом жалком из всех, кого я знаю теперь в России. Человека этого вы знаете и, странно сказать, любите его, но не понимаете всей степени его несчастья и не жалеете его, как того заслуживает его положение. Человек этот – вы сами.
Давно я уже хотел писать вам и начал даже письмо писать вам не только как к брату по человечеству, но как исключительно близкому мне человеку, как к сыну любимого мною друга. (Отец премьера, А.Д. Столыпин, во время Крымской войны служил офицером в Севастополе, где близко сошелся с графом Л.Н. Толстым. Дружба эта продолжалась до самой кончины Столыпина в 1899 г. – С.Ф.) Но я не успел окончить письма, как деятельность ваша, всё более и более дурная, преступная, всё более и более мешала мне окончить с непритворной любовью начатое к вам письмо.
Не могу понять того ослепления, при котором вы можете продолжать вашу ужасную деятельность – деятельность, угрожающую вашему материальному благу (потому что вас каждую минуту хотят и могут убить), губящую ваше доброе имя, потому что уже по теперешней вашей деятельности вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи. Губит же, главное, ваша деятельность, что важнее всего, вашу душу. […] Да, подумайте, подумайте о своей деятельности, о своей судьбе, главное, о своей душе, и или измените все направление вашей деятельности, или, если вы не можете этого сделать, уйдите от нее, признав ее ложной и несправедливой» (Л.Н Толстой. Собр. соч. в 22 томах. Т. 19-20. М. 1984. С. 673-675).



Председатель Совета министров П.А. Столыпин среди членов своей семьи и друзей в Елагином парке.
http://humus.livejournal.com/4398950.html

«Столыпин был баловень судьбы, – писал еще его современник. – Всё, чего другие достигали безконечным трудом, ценою разбитого здоровья и надорванной жизни, досталось ему само собою, падало с неба. Обстоятельства всегда складывались для него благоприятно. Достигнув власти без труда и борьбы, по силе одних лишь дружественных связей, он в течение недолгой, но яркой государственной деятельности на всем ее пути видел над собою руку благодетельного Провидения.
Достигнув власти в тяжелую годину смуты и всеобщего замешательства умов, он пришел в то, однако, время, когда смута эта была уже раздавлена, когда многие протрезвели, когда состоятельная часть населения бросилась под защиту Правительства и из самых недр России подымалась волна отпора против дерзкого хозяйничанья обнаглевшей кружковщины. Волна взмыла и вынесла на гребне своем Столыпина, который сразу очутился на высоте, поднятый, как многим казалось и во что он сам вскоре уверовал, как бы собственными его силами» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 107-108).
Несмотря на его широко известную ныне правую риторику, Петр Аркадьевич был фактически весьма близок либеральным кругам.
В нашем конкретном случае очень важно понять мотивацию действий этого, несомненно, крупного государственного деятеля. К счастью, до нас дошли аналитические заметки о нем С.Е. Крыжановского (1861–1935). Последний Государственный секретарь Российской Империи, член Государственного Совета, при П.А. Столыпине он занимал пост товарища министра внутренних дел, т.е. хорошо всё знал изнутри.



Сергей Ефимович Крыжановский.

«Для всех, служивших по ведомству внутренних дел еще за пятнадцать лет до крушения Империи, – вспоминал сенатор Д.Н. Любимов, – имя Крыжановского хорошо было известно и окружено всеобщим к нему уважением. Помню, – и по личному опыту знаю, – как губернаторы, приезжавшие по делам службы в Петербург, ранее чем приступить к хождениям по министерствам, всегда спешили повидаться с С.Е. Крыжановским, посоветоваться по своим делам и выслушать его авторитетное мнение. Познания его по самым различным вопросам прямо поражали…» (Д.Н. Любимов «Памяти С.Е. Крыжановского» // «Возрождение». Париж. 1935. 17 января. С. 2). Будучи в эмиграции (сначала в Берлине, а затем в Париже, где и скончался), Сергей Ефимович редактировал пользовавшуюся заслуженной известностью «Русскую летопись».
В своих мемуарных заметках С.Е. Крыжановский описал историю политической карьеры П.А. Столыпина перед тем, как он появился на подмостках Большой истории, особенности его действительных, а не приписываемых ему, взглядов; довольно убедительно отметил особенности восприятия его личности и деятельности русским обществом:
«Будучи губернатором, он был склонен, по-видимому, к так называемым передовым течениям, дружил с Н.Н. Львовым, а из петербуржцев с А.А. Лопухиным и князем А.Д. Оболенским, который и вывел его в люди через посредство графа Витте. Оболенский говорил впоследствии, что в расценке губернаторов он считал П.А. вторым после князя Урусова. […]



Князь Сергей Дмитриевич Урусов (1862–1937) – Бессарабский (1903-1904) и Тверской (1904-1905) губернатор, товарищ министра внутренних дел (1905-1906) при С.Ю. Витте. Особенно известен он был своим юдофильством. Кишиневские евреи поднесли ему тору, провозгласив его почетным членом ряда обществ и даже учредив стипендию его имени. В 1906 г. он был избран в Государственную думу I созыва от кадетской партии. В том же году вступил в масонскую ложу. Привлекался к уголовной ответственности и подвергался наказанию за распространение преступного Выборгского воззвания и издание клеветнической книги «Записки губернатора» (1907). По свидетельству его дочери С.С. Урусовой, большинство семей московских аристократов отвернулось от него, не пожелав «иметь с моим отцом и его семьей ничего общего». При Временном правительстве князь Урусов был товарищем министра внутренних дел. Остался в советской России, служа в военно-морских силах, работая в различных советских учреждениях Москвы. Жил в крайней нужде, лишившись семьи и имущества.

В Петербург П.А. приехал с несомненными склонностями к левому октябризму, пытался опереться на соответствующие круги […], а когда убедился в их несостоятельности и неспособности принять на себя труд и ответственность, перестроился правее, а затем склонился к национальному течению и умер в облике национального борца и вождя.
Истинно национального чувства у него, однако, не было, и окружал он себя людьми нередко совершенно другого направления. Из числа лиц, привлеченных им в Министерство внутренних дел по собственному выбору, один Макаров был человек русский (но тоже, заметим, из Саратова. – С.Ф.), прочие были инородцы. Кноль – его правитель канцелярии – осторожный, но несомненный поляк. Немировский, бывший Саратовский городской голова, взятый им на должность управляющего отделом городского хозяйства, – крещеный еврей; им же назначен на должность помощника ветеринарного управления поляк Кучинский.
Обстоятельства эти тем более резали глаз, что являлись в Министерстве внутренних дел невиданным дотоле новшеством и что общее число назначений по высшим учреждениям ведомства было при П.А. вообще крайне незначительным. Правой рукой его по политической литературе был крещеный еврей Гурлянд, человек весьма способный, одаренный искусным, злобным и ядовитым пером, но готовый ради повышения и выгод поддерживать этим пером кого и что угодно. […]



Саратовский губернатор П.А. Столыпин среди своих сотрудников. Август 1903 г.

Никогда, как мне кажется, перлюстрация не была поставлена так широко, как при Столыпине. Она обнимала не только всех политических деятелей, даже тех, с которыми Столыпин дружил в данную минуту, не только всех сотоварищей по Правительству, даже и самых близких к нему […], но распространялась и на членов его семьи, особенно на брата Александра и на брата жены Алексея Нейдгардта.
Когда после смерти П.А. мне пришлось при участии этих двух его родственников и директора Департамента общих дел А.Д. Арбузова разбирать бумаги, хранившиеся в служебных кабинетах покойного, то в одном из ящиков письменного стола оказались кипы списков с писем Алексея Нейдгардта. […] В тесной связи с этой способностью стояла страсть к сплетням и наушничеству и падкость на лесть» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 109-110).
По верному замечанию директора Департамента полиции С.П. Белецкого, «в предпринятых Столыпиным начинаниях налаживания отношений Правительства с Государственной думой кроется весь секрет сознанной необходимости пребывания его на посту Председателя Совета Министров и министра внутренних дел и успех его борьбы с покойным П.Н. Дурново, окончившийся выездом последнего за границу незадолго до смерти Столыпина» («Падение Царского режима». Т. IV. М.-Л. 1925. С. 274).



П.А. Столыпин в своем кабинете в Зимнем Дворце. 1907 г.

То же писал и С.Е. Крыжановский: «Важным качеством Петра Аркадьевича было умение обращаться с народным представительством. Проведя много лет на местной службе и присмотревшись к дворянской и земской среде, Столыпин принес с собою опыт и знание психологии общественных собраний, которого не было в то время у других министров. Он любил бурные прения и любил Думу как ристалище для красноречия, в котором он чувствовал себя сильным, и как подмостки для впечатления на общество. В этом была его главная сила, и в этом смысле он был несомненным и верным другом обновленного строя. […]
…Но это же обстоятельство было источником его слабости. Любя рукоплескания, он постоянно жаждал их и выдвигал нередко на первый государственный план такие вопросы, которые, обезпечивая сочувствие большинства Думы, заслоняли более существенные и важные потребности. […] Как хороший актер, Столыпин, пока был на подмостках и слышал рукоплескания, способен был к самым высоким порывам самоотвержения и благородства; но в тиши кабинета это был во многом другой человек» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 107, 110).



Продолжение следует.
madril

«Вокруг Кремля». Анатолий Быков в передаче Караулова


19.04.19 «Вокруг Кремля». Анатолий Быков в новой передаче Андрея Караулова. 31 мин
Сейчас всех волнует величайшая трагедия «русского века». Крупнейший в Европе Красноярский алюминиевый завод, в том числе и ГЭС, оказываются собственностью США. Почему губернатор молчит? И как красноярцам сегодня гарантирована защита? Ведь это нашествие! 4 алюминиевых завода, лучших в мире, и ГЭС, в руках у американцев. Так вот, где гарантии? Где гарантии, что в руках у американцев стоимость кВт/ч не взметнётся уже в декабре? Есть защита? Возможна ли национализация Красноярского алюминиевого завода?