May 9th, 2019

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (14)




В Россию через восточные двери


«Его в дверь, а он – в окно!»


По мнению английского исследователя и журналиста Филипа Найтли, «Р. Вильтон, корреспондент “Таймс” в Петербурге, совершил ошибку, съездив в Лондон за три недели до октябрьской революции; теперь он безуспешно пытался попасть обратно, а большевики, разумеется, отказывали ему в визе. Но тут подвернулась возможность вернуться, так сказать, через черный ход, и он присоединился к британскому экспедиционному корпусу во Владивостоке» (Phillip Knightley «The First Casualy» N.Y. 1975. Р. 159).
Выезду Вильтона в Россию способствовал целый ряд обстоятельств. Прежде всего – получение взволновавших многих известия об убийстве большевиками в Екатеринбурге Императора Николая II (об уничтожении всей Царской Семьи в ту пору еще достоверных известий не было).
Роберт Вильтон узнал об этом из публикации в своей газете, о чем он сообщал в своей книге «Последние дни Романовых». В публикации его авторской машинописи на русском языке (Pаris. 2005. C. 94-95), наиболее близкой к первому изданию книги (London. 1920. P. 98-99), читаем:
«Эта новость появилась в газете “Таймс” 22 июля в следующей редакции:
“Во время первого заседания Центрального Исполнительного Комитета, от Уральского Областного Совета по прямому проводу было получено сообщение о расстреле бывшего Царя Николая Романова. Недавно столице красного Урала серьезно угрожало наступление чехословацких банд. В это время был открыт контрреволюционный заговор, имевший целью вырвать вооруженной силой тирана из рук советской власти. Ввиду такого положения вещей предводители Уральского Областного Совета постановили расстрелять Царя Николая Романова. Это постановление было исполнено 16 июля. Жена и сын Романова отосланы в безопасное место. Документы о раскрытии заговора отправлены в Москву со специальным курьером. Ранее предполагалось предать Царя суду, чтобы судить его за преступления против народа, но указанная выше случайность привела к изменению этого плана. Президиум Ц.И. Комитета по рассмотрении обстоятельств, вынудивших Областной Уральский Совет расстрелять Николая Романова, пришел к следующему заключению:
Ц.И. Комитет в лице президиума считает постановление Областного Уральского Совета правильным.
В распоряжении Ц.И. Комитета находится крайне важный материал по делу Николая Романова, его дневники, которые он вел почти до последнего дня своей жизни, дневники его жены и дочерей, его корреспонденция, среди которой и письма Григория Распутина к Романову и его семье. Все эти материалы будут рассмотрены и опубликованы в скором времени”».
«Каждое слово этого официального большевицкого документа, – писал впоследствии, подробно комментируя эту заметку, Роберт Вильтон, – имеет особую важность, ибо каждая фраза его содержит ложь. И каждому эта ложь раскрывает с особой яркостью весь дьявольский план, составленный в Москве Янкелем Свердловым и приведенный в исполнение в Екатеринбурге Янкелем Юровским».
Но для того, чтобы разобраться во всем этом, английскому журналисту нужно было еще добраться до России, оказаться причастным к расследованию.
Пока же не было никакой ясности: как туда добраться, кто именно убит, открыто ли следствие, и вообще, что творится там, в России…
Об интересе к этому в Лондоне свидетельствуют предпринимаемые как раз в это время попытки Foreign Office установить точное местонахождение учителя Царских Детей англичанина Ч.С. Гиббса, находившегося в Сибири. Именно в конце 1918 г. генеральный консул в Екатеринбурге Томас Престон получил на этот счет указание от своего начальства («Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова. Дневники и воспоминания». М. 2013. С. 481).
Сделать это дипломату не составляло особого труда, поскольку уже в начале сентября Гиббс, после насильственного разлучения его с Царской Семьей живший в Тюмени, объявился в Екатеринбурге, тут же установив связи с консулом. Той же осенью его навестил Британский Верховный комиссар в Сибири Чарльз Элиот, в январе 1919 г. пригласивший Гиббса (чтобы тот был всегда под рукой) служить при его штабе секретарем.
В связи с этим нетрудно вычислить также миссию и самого Роберта Вильтона, отправившегося в Россию, по словам Филиппа Найтли, «в качестве военного корреспондента с неким невнятным поручением от Форин Офиса». Ответом на вопрос, в чем же состояла эта миссия, – является вся известная нам его деятельность в 1919-1920 гг.
Непосредственно сам выезд стал возможен после установления на востоке России, в результате переворота 18 ноября 1918 г., власти Верховного правителя адмирала А.В. Колчака, еще 30 декабря 1917 г. поступившего на английскую военную службу.
Именно он в то время контролировал огромную территорию, простиравшуюся от Владивостока до Урала, включая освобожденный 25 июля 1918 г. от красных Екатеринбург.



Военный министр Временного Всероссийского правительства (Директории) вице-адмирал А.В. Колчак со своим ближайшим окружением. Рядом с ним слева английский консул Томас Престон. 1918 г.
На нижнем снимке – Верховный правитель адмирал А.В. Колчак со штабом Сибирской армии. Крайний справа во втором ряду – тот же Томас Престон. Екатеринбург. Февраль 1919 г.



Вот как об обстоятельствах своего прибытия в Россию (плыл он через США и Японию) сообщил в одной из своих публикаций сам Роберт Вильтон:
«Был очень холодный январский день 1919 года, когда пароход Добровольного флота высадил меня во Владивостоке. […] Мне предложили место в экспрессе до Омска. Мы преодолели 3000 миль за неделю. […] Я видел Колчака» (R. Wilton «The Outlook in Siberia» // «Journal of The Central Asian Society». London, 1921. Vol. VIII. Part III. Р. 128-129).

https://ru-history.livejournal.com/3843959.html
В самом конце вышедшей в марте 1918 г. в Лондоне книги Роберта Вильтона «Русская Агония» была вклеена сложенная гармошкой карта России, на которой значились все те города, в которых предстояло побывать ее автору в течение двух последующих лет: Владивосток, Иркутск, Омск, Чита и даже Харбин. Был там и Екатеринбург, сообщавший смысл всей этой поездке.



Выходившая в Томске газета заметила это событие: «23 февраля в Омск приехал из Владивостока помощник редактора газеты “Таймс” Роберт Вильтон, друг и большой знаток России, великолепно говорящий по-русски.
В минувшую войну с Германией г. Вильтон все время работал на русском фронте и был награжден орденом св. Георгия.
Г-ну Вильтону оказан теплый прием как военными, так и гражданскими властями.
Главной задачей приезда г. Вильтона в Россию является наиболее полная и правильная информация заграницы о происходящих в России событиях и о русских нуждах и желаниях. “Р.А.”» («К приезду Р.А. Вильтона» // «Сибирская Жизнь». 1919. 5 марта. С. 3).

http://sun.tsu.ru/mminfo/000349025/1919/1919_043.pdf



«Я находился в Сибири, – вспоминал английский журналист, – для выполнения одного поручения». Этим «поручением», несомненно, было Царское дело.
Однажды мы уже касались сего предмета, приводя мнение изучавших личное дело Роберта Вильтона авторов известной книги «Досье на Царя» (1976) английских журналистов Энтони Саммерса и Тома Мангольда:
«Перед самой большевицкой революцией он возвратился в Англию, но снова вернулся в Россию в конце 1918 года с группой направляющихся в Сибирь белых русских.
Первоначально его роль не была ясной, он просто работал в качестве корреспондента “Times”, но, всё было, конечно, намного сложнее. Послужной список Вильтона, всё еще хранящийся в “Times”, показывает, что он находился в Сибири по заданию британской военной разведки и с одобрения американского госсекретаря.
Бригадный генерал Кокерилл, из Военного министерства, написал редактору “Times”, что цель его поездки – “политическая”, а из документов министерства иностранных дел следует, что пока Вильтон был в Сибири, ему послали через правительственные каналы 1 100 фунтов стерлингов.
Один из самых известных британских агентов в России, бригадир Джордж Хилл, позже рассказывал, что Вильтон действительно был британским агентом. Сейчас известно, что один из корреспондентов “Times”, был связан с разведкой».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/236299.html
Начало февраля 1919 г. время особое.
5 февраля в Омске состоялась встреча Н.А. Соколова с адмиралом А.В. Колчаком.
7 февраля Николай Алексеевич получил от министра юстиции предложение о производстве предварительного следствия и в тот же день принял от генерала М.К. Дитерихса все материалы следствия и вещественные доказательства.



Ставка Верховного Правителя адмирала А.В. Колчака в Омске.

По времени всё это «совпало» с опубликованным 31 января 2007 г. на форуме «Alexander Palace Time Machine» интереснейшим документом из британского архива (FO 371/3977A):
«От: полковника Блэра (Blair), Владивосток.
В: Военное министерство.
Отправлено: 15.45. 9 февраля 1919 г.
Получено: 16.00. 10 февраля 1919 г.
N.R. 1042 9 февраля.
Следующее [сообщение] датировано 5 февраля. Получено от генерала Нокса.
Из дополнительных свидетельств об убийстве Императорской Семьи в Екатеринбурге видно, что в местном Совете есть две партии, одна из которых хотела спасти Семью, а другая во главе с 5 евреями, двое из которых, Сафаров и Вайнен (Vainen) [Войков? – С.Ф.], решившиеся на убийство, сопровождали Ленина в его поездке через Германию.
Центральный Совет в Москве хотел послать Семью в Несвиж на западе в Белоруссии. [Намек на переговоры большевиков с немцами? – С.Ф.] Между 8-м и 12-м числами русская стража дома была удалена под предлогом кражи 79 тысяч рублей. Их заменили охраной дома из 13 человек, а именно 3 евреев, Юровского, Зайпоинта (Zaipoint) и еще одного, и 10 латышей. Наружной охраной дома командовал уголовный преступник Медведев, осужденный в 1905 г. за убийство и поджог, а в 1911-м за растление пятилетней девочки.
В два часа ночи Пленников разбудили и велели готовиться к отъезду. Часом позже Их позвали в комнату на нижнем этаже. Постановление Совета, зачитанное Юровским, заканчивалось словами “Итак ваша жизнь подошла к концу”. Император сказал: “Я готов”. По словам очевидца, который уже умер, Императрица и две Ее Старшие Дочери перекрестились. Две младшие Великие Княжны упали в обморок.
Охрана дома с Медведевым осуществила расправу при помощи револьверов. Кроме семерых Членов Императорской Семьи в этой комнате были убиты доктор Боткин, повар, камердинер и горничная. Племянника повара, мальчика 14 лет пожалели. Тела были сброшены в угольную шахту. В то же утро в Алапаевск был отправлен приказ убить содержавшихся там пленников, что и было исполнено русскими.
Около восьми тонн личных вещей Семьи отправлено во Владивосток. Некоторые из этих вещей имеют большую национальную и материальную ценность. На теле Великой Княгини Елизаветы, например, найдена икона, перед которой молился Император, когда собирался отречься от Престола. Она усыпана драгоценными камнями и оценивается в несколько сотен тысяч рублей. Адмирал К[олчак] сказал, что он желал бы для большей безопасности поместить их на борт “Кента”».

http://forum.alexanderpalace.org/index.php?PHPSESSID=8ccdd48f495e041ecbfcf977bf183f53&topic=1514.msg236813#msg236813
Сразу же уточним, что на груди Великой Княгини Елизаветы Феодоровны была обнаружена икона Спаса Нерукотворного, действительно украшенная драгоценными камнями. Это был подарок Императора Александра III в день ее Присоединения к Православию 12/25 апреля 1891 г. в Лазареву субботу.


Статуя Великой Княгини Елизаветы Феодоровны на Вестминстерском аббатстве – месте коронации и упокоения Монархов Великобритании. На церемонии освящения 9 июля 1998 г. присутствовала Королева Елизавета II и Принц Эдинбургский Филипп (внучатый племянник Преподобномученицы). Участие в этом событии принимало высшее духовенство Англиканской церкви и архиереи Русской Православной Церкви.

Несколько слов следует сказать и о тех, кто имел отношение к приведенному нами документу.
Отправитель депеши – Джеймс Моулсворт Блэр (1880–1925) – выпускник Оксфордского университета и школы Генерального штаба; с августа 1914 г. он служил помощником военного атташе в Петербурге. Награжден орденами св. Станислава 2-й степени и св. Владимiра с мечами 4-й степени. С началом гражданской войны находился в составе Британской военной миссии в Сибири, возглавляя ее в 1918-1920 гг. В 1921 г. военный атташе в Белграде.
О составителе телеграммы – разговор особый.
Генерал-майор Альфред Уильям Фортескью Нокс Россию знал хорошо: с 1911 г. он был военным атташе в Петербурге, с началом Великой войны находился в Ставке Верховного Главнокомандующего. В февральские дни 1917 г., для обезпечения безопасности Императора Николая II, вызвался сопровождать Его в Петроград, в чем ему было отказано.
Нокс был одним из организаторов прихода к власти адмирала А.В. Колчака, предложив ему помощь Англии для «воссоздания Русской армии в Сибири». В 1918 г. находился во главе Британской военной миссии в Сибири, был генерал-инспектором Объединенных союзнических сил, которыми командовал генерал Морис Жанен.
Он ведал поступающим из Великобритании снабжением для армии адмирала Колчака, создал школу для подготовки офицерского состава, которой руководили английские инструкторы.
Автор книги «With the Russian Army 1914-1917, being chiefly extracts from the diary of a military attaché», изданной в 1921 г. в Лондоне в двух томах (русский перевод; М. «Центрполиграф». 2014).



Генерал-майор Альфред Уильям Фортескью Нокс (1870–1964).

Возвращаясь к документу, подчеркнем: всё это было написано (послано донесение 9 февраля 1919 г., а составлено 5 февраля) еще до того, как Н.А. Соколов приступил к расследованию.
Что касается пожеланий Верховного правителя, высказанного им в разговоре с генералом Ноксом и приведенного в сообщении, то с ним напрямую связана миссия генерала М.К. Дитерихса, одним из участников которой стал Роберт Вильтон
«Став жертвой эпидемии гриппа, – вспоминал английский журналист, – я поспешил вернуться во Владивосток, намереваясь искать тепла в Японии. Тот же скорый поезд доставил меня на восток. […] По прибытии на побережье я обнаружил прекрасную мягкую погоду (конец марта). Мой друг генерал Дитерихс был там. Он доставил реликвии Императорской Семьи для отправки в Англию» (R. Wilton «The Outlook in Siberia». P. 129-130).



Владивостокский порт.

Странное дело, но как раз в это время (в феврале 1919 г.) во Владивосток съехались, вроде бы не сговариваясь, люди, по самым разным причинам интересовавшиеся цареубийством.
Кроме уже названных генерала М.К. Дитерихса и журналиста Роберта Вильтона, это были помянутый генерал Альфред Нокс, в поезде которого находилась, в надежде выехать за границу, фрейлина Императрицы Александры Феодоровны баронесса Софья Карловна Буксгевден; в своем поезде сюда прибыл и Британский Верховный комиссар в Сибири Чарльз Элиот со своим новым секретарем – наставником Цесаревича Алексея Николаевича Чарльзом Сиднеем Гиббсом.
Все они стали свидетелями погрузки Царских реликвий на Корабль Его Величества крейсер «Кент» во Владивостоке…



Продолжение следует.

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (15)




Омск – Владивосток – Лондон (начало)


«Разделили ризы Мои…»


В книге «Убийство Царской Семьи и Членов Дома Романовых на Урале» генерал М.К. Дитерихс так писал о судьбе оставшегося Царского имущества:
«В Омске к вещам и документам, собранным в Екатеринбурге и относившимся к делу об убийстве Царской Семьи, по повелению Верховного Правителя были присоединены и вещи, собранные генерал-майором Голицыным в Алапаевске и принадлежавшие убитым там Великой Княгине Елизавете Федоровне, Великому Князю Сергею Михайловичу, Князьям Иоанну, Игорю и Константину Константиновичам и графу Владимiру Палею. Кроме того адмирал Колчак передал в комиссию полученную им еще ранее шкатулку с некоторыми более ценными вещами упомянутых Высочайших Особ.



Икона Пресвятой Богородицы «Семистрельная», принадлежавшая Императрице Александре Феодоровне. Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

В общем, вещей получилось довольно много. Они были сложены по сундукам, чемоданам и ящикам без описей содержавшегося в них, а некоторые вещи и документы, снятые с тела Великой Княгини, Великого Князя и Князей, не были в свое время продезинфицированы, почему теперь часть их совершенно испортилась под влиянием оставшихся на них отделений разложения. Шапки, пальто и обувь Великого Князя и Князей после судебного осмотра их и занесения в протокольные постановления пришлось сжечь, за невозможностью приобрести в Омске герметическое хранилище достаточных размеров для дальнейшего их хранения. Обезвредить разложение дезинфекционным путем уже не представлялось возможным.


Икона «Спас на убрусе». С надписью на обратной стороне: «Ц.С. Анастасия 5 июня 1914 г. Н.». Подарок Великой Княжне Анастасии Николаевне от Отца на день Рождения. Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

Из вещей, собранных в Екатеринбурге, прежде всего, были отобраны те вещи и документы, которые были найдены при осмотрах дома Ипатьева, дома Попова, помойной ямы во дворе дома Ипатьева, при исследовании и розысках в районе “Ганиной ямы”, в комнатах бывшего областного совета и в почтово-телеграфной конторе.
Все эти вещи и документы по существу являлись вещественными и документальными доказательствами по делу, и потому все они подверглись детальному обследованию, изучению и описанию. Главнейшие и необходимейшие из них по следственному указанию подвергались кроме того экспертизе специалистов, научным анализам, фотографированию и подробному протокольному описанию.



Преподобный Серафим Саровский, молящийся на камне. Принадлежал Царской Семье. Собрание митрополита Илариона (Капрала).

По исследовании всех этих вещей в следственном отношении, большая часть их, в том числе представлявшие большую материальную ценность, была внесена в новые описи, вновь уложена, упакована, запечатана и передана по указанию Верховного Правителя на хранение в надежное место, так как сохранять при себе всё это ценное в историческом и национальном отношениях имущество, представлявшее реликвии погибшей Царской Семьи, комиссия не считала возможным.


Погон генерал-майора Свиты ЕИВ, обнаруженный во время следствия по цареубийству. Скорее всего, принадлежал Гофмаршалу князю В.А. Долгорукову (1868–1918), убитому большевиками в Екатеринбурге. Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

После этого были разобраны вещи, отобранные от бывших охранников и их семей и знакомых в Екатеринбурге, Верх-Исетском и Сысертском заводах, а равно вещи и документы, оставшиеся в каретнике дома Ипатьева и в кладовой Волжско-Камского банка.


Икона Божией Матери «Тамбовская». Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

Насколько позволило время, письма, дневники и книги, принадлежавшие Членам Царской Семьи и погибшим с Ними приближенным, были просмотрены и использованы как материалы исторического и национального значения, но в общем бегло, оставляя эту область исследования на будущее в обстановке более благоприятной, чем та, в которой велось следственное производство.


Китель 16-го гренадерского Киевского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Алексея Николаевича полка, принадлежавший Царевичу. Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

Этим вещам и документам были также составлены подробные описи и списки, после чего их снова уложили в особые ящики, упаковали, запечатали и сдали на хранение туда же, куда были переданы и вышеуказанные вещи».


Вышивка по канве Императрицы Александры Феодоровны. Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

Обследовавший архивные фонды Роберта Вильтона и генерала М.К. Дитерихса, историк Николай Георгиевич Росс пишет: «…В начале февраля 1919 года все вещи, относящиеся к делу и найденные следствием, были привезены в Омск. Была тогда же составлена подробная опись всех предметов, принадлежавших Царской Семье. После изъятия и передачи Соколову всего необходимого для его работы, адмирал Колчак поручил генералу Дитерихсу переправку вещей в Англию, Король которой был близким родственником Николая II. В Англии проживала и сестра Царя Великая Княгиня Ксения Александровна. [Это не совсем так: вместе со своей матерью, вдовствующей Императрицей, Великая Княгиня отплыла из Крыма 11 апреля 1919 г., прибыв в Англию лишь 9 мая. – С.Ф.]


Фрагмент шерстяного одеяла, связанного Великими Княжнами для Цесаревича Алексея Николаевича в Екатеринбурге в 1918 г. Свято-Троицкая Духовная семинария в Джорданвилле.

Собранные вещи – одежда, украшения, предметы домашнего хозяйства и обихода, книги, вырезанные Сергеевым части пола и стен, были упакованы в 50 ящиков (размером 1 м. х 75 см. х 75 см.), уложены в специальный поезд и отправлены под охраной во Владивосток. Но, видимо, охрана была подкуплена: во Владивостоке обнаружилось, что в поезде осталось лишь 29 ящиков...» («Гибель Царской Семьи». Составитель Н. Росс. Франкфурт-на-Майне. 1987. С. 15).


Железнодорожные пути рядом с Владивостокским портом.
https://repository.duke.edu/dc/esr/esrph080014610

Одним из свидетелей событий того времени был, как мы уже отмечали, Чарльз Сидней Гиббс, наставник Цесаревича Алексея Николаевича, а в описываемое время – секретарь Британского Верховного комиссара в Сибири Чарльза Элиота, прибывший во Владивосток вместе с поездом последнего и пробывшего здесь вплоть до отъезда 16/29 мая в Харбин.
Скорее всего, именно в феврале 1919-го во Владивостоке произошло знакомство с Сиднеем Гиббсом и Роберта Вильтона, хотя ни тот ни другой в известных нам текстах и не упоминают об этом. Это могло состояться, как в поезде генерала Дитерихса, так и в вагоне Верховного комиссара Элиота, которого, конечно, не мог не посетить корреспондент «Таймса».
Еще в 1975 г. биограф Гиббса, Джон Тревин, привел в своей книге выписку из дневника своего героя от 15/28 февраля 1919 г.:
«Зашел к генералу Дитерихсу в его поезд на вокзале, так как сегодня он просил меня об этом через Верховного комиссара. Пока я был там, капитан британского крейсера “Кент” пришел справиться о вещах, которые он должен получить о генерала Дитерихса.. Генерал сказал, что не все вещи уложены в ящики, и он заказал дополнительные (20 ящиков, 1 метр в длину и ¾ в высоту и ширину), но они пока не готовы.



Корабль Его Величества «Кент» во время одного из конвоев у Кейптауна. 8 марта 1918 г.
«Кент» был одним из 10 бронированных крейсеров Англии, построенных для Королевского флота в начале ХХ в. Спущен на воду в 1903 г. Водоизмещение 9800 тонн, скорость 23 узла. Участвовал в сражениях Великой войны, затем сопровождал конвои, вернувшись на китайскую стоянку в июле 1918 г. В январе 1919 г. был направлен во Владивосток для поддержки вооруженных сил союзников в борьбе с большевиками. В марте 1920 г. выставлен на продажу в Гонконге, продан на лом 20 июля.

Капитан сказал, что вещи должны быть переданы в Английский банк на хранение. Генерал Дитерихс сообщил, что у него более 1000 предметов, принадлежавших Царской Семье, в том числе и стулья (стул с высокой спинкой, на котором любила сидеть Императрица, и кресло на колесах из дома Ипатьева). Он взял к себе и бедного Джоя [собаку]…
Он показал мне много фотографий вещей, включая бриллиантовые (две) и жемчужные серьги и маленький Мальтийский крест с изумрудами.



Офицеры крейсера «Кент».

Самой ужасной была фотография отрезанного пальца. Он сказал, что, по единогласному мнению экспертов, палец принадлежал женщине старше 35 лет, регулярно ухаживавшей за ногтями. Они не были уверены, какой это палец. Полагали, что большой, хотя… это мог быть и средний.
Он также показал мне книгу, с вложенной в нее молитвой, начинавшейся словами: “Молю…”, написанной почерком Императрицы и адресованной [Великой Княжне Ольге Николаевне] – по всей видимости на Рождество 1917 года. Я тогда получил от Императрицы такую же открытку.
Он расспрашивал меня об Алексее и сказал, что, судя по дневниковым записям, он был совсем ребенком. Я ответил, что это правда – так повлияла на Него болезнь, хотя в некотором отношении Он был старше своих лет. Когда при Дворе Цесаревичу предстояло выполнять какие-либо дипломатические обязанности, Он всегда проявлял большой такт и рассудительность.
Мы говорили о графине Гендриковой и ее дневнике, который полностью попал в руки Правительства [Колчака]…» («Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова. Дневники и воспоминания». М. 2013, С. 181-182).



Команда крейсера «Кент».

На пути из Владивостока у Гиббса произошла знаменательная встреча, которой он рассказал в письме тете Кейт: «…У меня был интересный разговор с одним молодым офицером, которого мы подвезли. Он пылкий монархист, у него на груди с левой стороны была приколота романовская лента с маленькой гофрированной Императорской короной. Он отказался сообщить мне значение этой ленты и, что было особенно трогательно, хранил неиссякаемую веру в Царскую Семью» (Там же. С. 185).
Увы, уже тогда это было скорее исключением, иначе бы и не запало в память англичанина.
Пораженная изменой, трусостью и обманом, прежняя Историческая Россия отлетала в мiр иной.



У английского штабного вагона.

В том же самом Владивостоке, и в те же самые дни, с генералом М.К. Дитерихсом могла видеться также фрейлина Императрицы баронесса Софья Карловна Буксгевден, с которой Михаил Константинович познакомился перед этим в Омске.
В Омск – Ставку Верховного Правителя России – она приехала из Тюмени в самом начале январе 1919 г. Здесь Буксгевден познакомилась сначала с Верховным комиссаром Чарльзом Элиотом, а потом и с генералом Альфредом Ноксом, который пригласил баронессу выехать на его поезде на Дальний Восток, чтобы затем добраться до Европы.
«Генерал Нокс, – вспоминала Софья Карловна, – отправился в свой путь в конце января и на этом закончилась моя жизнь в Омске. Я попрощалась с мсье Жильяром, который занял пост во Французской военной миссии и вынужден был остаться в Омске. Вся наша компания распалась. Мадемуазель Теглева была в Тюмени, мистер Гиббс всё еще был в Екатеринбурге, но позднее присоединился к Британской военной миссии в Омске» (Баронесса Софья Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах». М. 2012. С. 456).
Некоторые подробности отъезда приводил в своих мемуарах командир 25-го батальона Миддлсекского пехотного полка полковник Джон Уорд (1866–1934).

См. о нем:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/235123.html


Полковник Джон Уорд в Сибири.

По его словам, генерал Нокс получил разрешение на поездку по Транссибирской магистрали от Верховного Правителя адмирала А.В. Колчака 5 февраля. Целью поездки было убедить железнодорожников не чинить препятствий перевозке людей и грузов вплоть до окончания военных действий. Однако из-за снежной бури выезд задержался до 22 февраля, по новому стилю, разумеется (John Ward «With the “Die-Hards” in Siberia». Cassell & Сo. London. New York. 1920. P. 171-176).
https://archive.org/details/cu31924027948532



«Поезд, который правительство предоставило в распоряжение Нокса, – читаем далее в мемуарах баронессы Буксгевден, – был одним из бывших поездов Двора. Именно то самое купе, в котором я ехала, вызывало у меня море ассоциаций, так я в нем часто ездила, когда сопровождала Императрицу или Ее Дочерей […] Хотя вагоны были в течение несколько месяцев штабом большевицкого главнокомандующего, они совершенно чудесным образом не пострадали. […] [Правда,] он предусмотрительно снял все полезные штучки, к которым он мог приложить руки; таким образом исчезли часы и термометры, как и все медные запоры и винты. […]


Полковник Уорд у штабного вагона.

Мне казалось, что я была во сне, когда я в первый раз вошла в ярко освещенный обеденный вагон, который служил столовой для генерала Нокса и его штаба. Последний состоял в основном из молодых офицеров, многие из которых хорошо говорили по-русски и интересовались страной. […]
Распорядком руководил дородный добродушный полковник [П.П.] Родзянко [https://jan-pirx.livejournal.com/43483.html], русский офицер связи, его мощный голос превалировал в общем тоне разговора, а его язык был “ярко окрашенным”. А настоящим флигель-адъютантом, добрым и веселым, был Виктор Казалет, заботившийся о каждом и всё замечавший.



Генерал Альфред Нокс с членами своего штаба. Крайний правый – служивший в Британской военной миссии полковник-кавалергард Павел Павлович Родзянко (1880–1965). Омск 1919 г.

Здесь был капитан Стивени, стройный и жилистый, говоривший по-русски, как и майор Кэмерон, который казался всегда глубоко погруженным в деловые разговоры с кем-то из мужчин, кого он мог поймать только во время еды; коммодор Вольф Мюррей с корабля Его Величества британского крейсера “Кент”, получившего только что от Колчака орден Святого Георгия за проявленную храбрость, но не имевший возможности носить его, поскольку правительство Колчака официально не было признано Англией.
Генерал Дитерихс, командующий войсками Колчака, также живший в железнодорожном вагоне на станции, приходил несколько раз к обеду, пока поезд всё еще был в Омске, также как и французские и чешские офицеры» (Баронесса Софья Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России». С. 456-460).
Поезд шел через Томск, Красноярск, Иркутск, Читу, Харбин.
Наконец, прибыли во Владивосток.
«Для меня было странным и печальным, – описывала она затем свои впечатления, – видеть неоживленную бухту, в которой в прошлом находились процветавший торговый порт и одна из величайших военно-морских баз России. Всё изменилось. В торговой части бухты было только несколько японских пароходов и три или четыре старых эсминца, стоявших на якоре в военной части. Маленький британский крейсер “Кент”, корабль Вольфа Мюррея, стоявший в центре, был самым крупным кораблем, который там можно было увидеть» (Там же. С. 475).



Крейсер «Кент».

Путь Софье Карловне предстоял неблизкий: в середине февраля она отплыла на японском пароходе в порт Цуруга; оттуда – через США с короткой остановкой в Лондоне –добралась наконец до Копенгагена, где жил ее отец. Там 19 августа состоялась ее встреча с недавно прибывшей в Данию из Англии вдовствующей Императрицей Марией Феодоровной…


Продолжение следует.
madril

Парад Победы 24 июня 1945 года. Полная версия. Хроника


Парад Победы 24 июня 1945 года. Полная версия и цветной обзор парада. Хроника, СССР, 1 ч 38 мин