May 14th, 2019

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (5)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Весьма интересны в связи со сказанным нами ранее некоторые протежировавшиеся П.А. Столыпиным проекты, которые рассматривались Советом Министров осенью 1906 года.
Один из них касался свободы исповеданий, в основу которого была положена чисто американская система.
Во время Высочайшей аудиенции в январе 1909 г. Л.А. Тихомиров, по его словам, «с некоторой горячностью выражал досаду, что из его желания укрепить свойственную Православию веротерпимость сделали какое-то управление всех вер в ущерб Православию» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 163).
Существенную роль в продвижении этих новшеств играл обер-прокурор Св. Синода П.П. Извольский, по желанию Столыпина сменивший на этом посту князя А.А. Ширинского-Шихматова (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 578).



Петр Петрович Извольский (1863–1928) – окончил историко-филологический факультет С.-Петербургского университета (1886). Гофмейстер Двора Его Императорского Величества (1907). Обер-прокурор Св. Синода (27.7.1906-5.2.1909). Член Государственного Совета (6.2.1909). Выехал с семьей из Ялты в Константинополь (окт. 1920). Проживал в Мюнхене (1922) и Париже (1923). Рукоположен в священника (1922). Был настоятелем православного храма в Брюсселе. Скончался под Парижем. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Петр Петрович попал в Кабинет Столыпина, как полагали, не без стараний брата – министра иностранных дел А.П. Извольского. Познания его в области церковных вопросов были весьма скромны, зато известна была его принадлежность к кружку князя Е.Н. Трубецкого, славившегося своими радикальными взглядами (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 592).
«Куда этим П.П. советовать, – оценивал этого обер-прокурора владыка Серафим (Чичагов), – пожалуй, вместо канона прочтут тропарь, вместо панихиды посоветуют отслужить молебен» («…И даны будут Жене два крыла». Сб. к 50-летию С.В. Фомина. М. «Паломникъ». 2002. С. 515).
Проект свободы исповеданий был провален во многом благодаря позиции, занятой товарищем министра внутренних дел В.И. Гурко. Она не касалась сути закона, а лишь политических последствий его принятия.
«Вы стремитесь привлечь к Правительству симпатии общественности и ослабить оппозицию, – заявил Владимiр Иосифович, – но имейте в виду, что настоящую оппозицию, ту, которая сеет смуту, вы никакими уступками не ублажите. Ей если нужны различные свободы, то лишь для того, чтобы использовать их для свержения существующей власти. А та часть общественности, которую вы действительно можете привлечь на сторону Правительства, умеренно-либеральные и умеренно-консервативные круги, неужели вы думаете, что они будут приветствовать изобретенные правила и расшатывание значения Православной Церкви. Не знаю, как на это смотрит обер-прокурор Св. Синода, но знаю, что если вы и добьетесь предположенной мерой некоторого благоволения радикальных кругов, то зато восстановите против себя не только крайних правых, с которыми вы и ныне с трудом боретесь, но и умеренно правых, а пренебрегать их опорой Правительство не может» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593).
Неучастие Государя непосредственно в прославлениях святых (после преп. Серафима Саровского), хотя, судя по Высочайшим резолюциям, Он и относился к ним всегда положительно, ряд православных иерархов относило, по словам современных исследователей, к «результатам влияния светских сановников, в первую очередь весьма нелюбимого ими П.А. Столыпина. Напряженность в отношениях между Столыпиным и духовным ведомством рельефно отразилась в официальных документах (см., например, переписку Столыпина с обер-прокурором С.А. Лукьяновым в 1909-1910 гг.)» (Г.Л. Фриз «Церковь, религия и политическая культура на закате старой России» // «История СССР». 1991. № 2. С. 112, 118).



П.А. Столыпин на ступенях портика Казанского собора в Санкт-Петербурге перед богослужением в День 50-летия освобождения крестьян. 19 февраля 1911 г.

Резкое недовольство епископата церковной политикой П.А. Столыпина и особенно его влиянием на Царя нашло отражение в письмах Владыки Серафима (Чичагова):
(2.1.1909): «Не знаю как еще молиться за Ц[аря]. Ничего не меняется, пребывает под гипнозом Ст[олыпина]. Трагедия ужасная!»
(26.4.1909): «Получил сегодня Ваше письмо от 23-го числа со сведениями о неподписании бумаги Ц[арем] и отставкою Ст[олыпина]. Но сердце не успокаивается еще, страх не проходит, за волю Ц[аря] и возможность резкой перемены. Газеты сегодня утверждают, что возможно еще соглашение и Ст[олыпин] останется, надеются опять на подпись бумаги. Готовятся овации Ст[олыпину]. Разве – Бог – совершит волю Свою и освободит Церковь – от гонителя!?»
(11.5.1909): «Поразил меня рассказ Марии Михайловны [Булгак] о разговоре на семейном обеде у Ст[олыпина]. Где же тут ум и государственность? Вот испытание для России! Недурно Ст[олыпин] понимает, что значит поддерживать Церковь? Как же он подвел Ц[аря], спутал Его и довел до края пропасти! Хорошо бы кому-нибудь еще эту картину нарисовать Ц[арю]».
(22.5.1909): «Неужели Ст[олыпин] останется и с осени опять пойдут такие речи в Думе о церковных делах, при прежней политике? Лукьянов опять будет молча всё слушать, иерархи опять ничего не делать, Россия по-прежнему гибнуть…»
(16.5.1910): «Пока Ст[олыпин] и Лукьянов – в силе, можно ли помышлять о восстановлении Синода? Государство совсем придавило Церковь и катастрофа неизбежна» («…И даны будут Жене два крыла». С. 511, 516, 517, 519).



Сергей Михайлович Лукьянов (1855–1935) – обер-прокурор Святейшего Синода (5.2.1909-2.5.1911), тайный советник (1905), сенатор. Родился в Москве. Окончил Военно-медицинскую академию. Работал при клинике профессора С.П. Боткина в лабораториях профессоров Гольтца и Гоппе-Зейлера (Страсбург), в Лейпциге и Геттингене. Доктор медицины (1883). Приват-доцент по кафедре общей патологии. Экстраординарный профессор Варшавского университета (1886). Директор Института экспериментальной медицины в Санкт-Петербурге (1894). Совещательный член Медицинского совета Министерства внутренних дел (1897). Преподаватель кафедры судебной медицины Императорского Училища правоведения (1898). Член Комиссии по вопросу о реформе средней общеобразовательной школы (1900). Товарищ министра народного просвещения (1902-1905). Член Государственного Совета (1904). Скончался в Ленинграде.

Первостепенное значение для характеристики П.А. Столыпина имеет и его позиция в еврейском вопросе.
В беседе с Д.Н. Шиповым и князем Г.Е. Львовым, состоявшейся 15 июля 1906 г., Петр Аркадьевич развернул программу своей ближайшей деятельности, среди прочего заявив о своем желании расширить права евреев (Д.Н. Шипов «Воспоминания и думы о пережитом». М. 1918. С. 461).
И действительно, в начале октября он внес в Совет министров предложение по ликвидации целого ряда ограничений прав евреев. Согласно этому документу, евреям в черте оседлости разрешалось жить в селах, вести там торговлю, свободно участвовать в акционерных компаниях, скупать в городских поселениях и поселках недвижимое имущество. Большинство министров высказались за проект П.А. Столыпина. Не согласился лишь Царь, на чье согласие премьер явно рассчитывал. Выкрутить руки Государю у Столыпина не получилось, что хорошо видно из опубликованной переписки между ними («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина» // «Красный Архив». Т. 5. М. 1924. С. 105-107).
Что касается обсуждения этого вопроса на заседании Совета министров, то недавно были опубликованы мемуары товарища министра внутренних дел В.И. Гурко, в которых оно нашло подробное отражение:
«В день рассмотрения этого проекта, составленного Департаментом общих дел Министерства внутренних дел, я встретился, приехав на заседание Совета, в передней Зимнего Дворца […] с П.Х. Шванебахом.
– Вы читали еврейский проект? – сказал он мне. – Это нечто совершенно недопустимое. Я надеюсь, что вы будете возражать.
– Да, я тоже нахожу его несвоевременным и не достигающим цели, но возражать мне не совсем удобно. Все-таки он подписан моим шефом – Столыпиным. Начните возражать, а я вас поддержу.
Однако… статьи проекта, одна за другой, проходят как по маслу. Никто не возражает, в том числе и Шванебах, невзирая на мои обращенные к нему знаки: “Что же, мол, вы!” […]
В защиту проекта выступил Коковцов, обсуждавший многие проекты с точки зрения того влияния, которое произведет их принятие на биржу.
Начал он с заявления, что евреев не любит и признает тот разнообразный вред, который они приносят, “но, – продолжал он, – я убедился, что всякие меры относительно евреев совершенно безполезны. Евреи настолько ловки, что никакими законами им путь не преградишь. Совершенно безполезно запирать им куда-либо двери – они тотчас находят те отмычки, при помощи которых двери эти можно отворить. В результате получается безполезное раздражение еврейства, с одной стороны, и создание, с другой, почвы для всевозможных злоупотреблений и вмешательства со стороны администрации и полиции. Законы, стесняющие евреев, дали не что иное, как доходные статьи для разнообразных агентов власти”.
Оставить без возражений такое странное рассуждение я был не в силах.
– Первый раз слышу, – заметил я, – что если где замки не действуют, ибо их отмыкают отмычками, то их надо просто снять. Одно из двух: или присутствие евреев безвредно, и следует в таком случае упразднить все установленные по отношению к ним правоограничения, и в первую очередь упразднить черту еврейской оседлости, или, наоборот, они являются разлагающим элементом, и в таком случае, если навешенные против них замки недействительны, то нужно заменить их засовами или чем-либо иным, отвечающим цели.
Первое, быть может, самое лучшее. Население страны, в том числе и наша интеллигенция, лишенная механической защиты от засилья еврейства, поневоле выработает в себе самом силу сопротивления, как это уже произошло в значительной степени в пределах черты оседлости. Перестанет умиляться их участию и наша интеллигенция, испытав сама силу еврейского засилья, хотя бы, например, в школе. Принятие частных мер в смысле уравнения прав евреев с правами остальных граждан может иметь только отрицательные результаты. Оно не удовлетворит евреев, не ослабит их революционности, но зато придаст им лишнее орудие, даст большую возможность бороться с Правительством. Всем известна та роль, которую играло еврейство в продолжение смуты. Что же, в награду за это им предоставляются льготы?
Вслед за этим в прения вступили и другие из присутствующих, причем сразу обозначились два резко противоположных лагеря. Столыпин поначалу как будто защищал проект, но затем видимо смутился и сказал, что переносит решение вопроса на другое заседание. […]



«На штурм «черты оседлости». Рисунок из журнала «Стрелы» 1905 г.

На следующем же заседании, на котором я не был, произошло следующее. Ранее чем приступить к обсуждению проекта, члены Совета по предложению Столыпина решили, что в этом вопросе меньшинство Совета подчинится большинству, на чем бы оно ни остановилось, иначе говоря, что журнал Совета по этому делу будет представлен Государю с единогласным мнением. Обыкновенно при разногласии в Совете министров Государю представлялись оба мнения – большинства и меньшинства, и от Николая II зависело утвердить любое.
Пришли к упомянутому решению из следующего весьма правильного соображения, а именно нежелания перенести на Царя ответственность за то или иное решение этого вопроса. Действительно, если бы Государь согласился на признание за евреями некоторых новых прав, то это неминуемо вызвало бы неудовольствие всех правых кругов общественности; наоборот, если бы Он их отклонил, вопреки мнению хотя бы части правительствующего синклита, то это усилило бы злобу против Него еврейства, чем пренебрегать не следовало. Правда, дела, проходившие в Совете, содержались в тайне, но тайна эта была весьма относительная, и заинтересованные круги всегда умудрялись тем или иным путем быть в курсе того, что там происходило.
Результат получился, однако, совсем неожиданный. Большинство Совета проект одобрило, причем самое любопытное, что в числе меньшинства был Столыпин, сам внесший проект на обсуждение господ министров, а Государь, невзирая на единогласное мнение Совета, не утвердил его, отступив, таким образом, как бы вопреки всему составу Правительства и приняв, следовательно, всецело на Себя всю ответственность за его неосуществление» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593-595).
«Еврейский вопрос поднят был мною, – писал П.А. Столыпин Царю, – потому, что, исходя из начал гражданского равноправия, дарованного Манифестом 17 октября, евреи имеют законные основания домогаться полного равноправия». В ходе обсуждения в Совете министров произошла утечка информации, которая попала в прессу и общество, став предметом обсуждения и давления на… Правительство. «Теперь для общества и еврейства, – говорится в том же столыпинском письме, – вопрос будет стоять так: Совет единогласно высказался за отмену некоторых ограничений, но Государь пожелал сохранить их» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 106).
Царь, однако, не поддался на внешнее давление. «Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным, – писал 10 декабря 1906 г. Император П.А. Столыпину. – Задолго до представления его Мне, могу сказать, и денно и нощно, Я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, – внутренний голос всё настойчивее твердит мне, чтобы Я не брал этого решения на Себя. До сих пор совесть Моя никогда Меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям.
Я знаю, вы тоже верите, что “сердце Царево в руцех Божиих”.
Да будет так.
Я несу за все власти, Мною поставленные, перед Богом страшную ответственность и во всякое время готов отдать Ему в том ответ» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 105).
Эти же настроения явственны и в словах Государя, сказанных Им во время одной из аудиенций А.И. Гучкову: «А не думаете ли вы, что такие меры расширения прав евреев могут вызвать сильное противодействие, могут повести к громадному всероссийскому погрому. Ведь была такая аргументация, якобы Правительство ослабело…» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 49).
Между прочим, сам А.И. Гучков (ближайший сотрудник П.А. Столыпина в Думе) также был небезразличен к еврейскому вопросу. Причем характерно, что увязывал он его не только с проблемой насильственного уничтожения существующего государственного строя, но и со… старообрядческой проблемой. «В течение двух с половиной веков, – утверждал он с думской трибуны в мае 1909 г. – старообрядчество, вместе с еврейством, составило самый богатый источник доходов, предмет эксплуатации для низшей, средней, даже высшей администрации….» («А.И. Гучков в третьей Государственной думе. 1907-1912 гг.» СПб. 1912. С. 119).
Проходивший в июле 1915 г. съезд представителей Военно-промышленного комитета, которым руководил А.И. Гучков, принял специальное решение, имевшее пропагандистский антиправительственный характер: «Признавая несправедливым существующее отношение к еврейскому народу, съезд постановил ходатайствовать об отмене всех ограничительных по отношению к евреям законов. В частности, в видах облегчения пользования во внутренних губерниях трудом беженцев и эвакуируемых еврейских рабочих и ремесленников, а также в целях более успешной эвакуации промышленных заведений, принадлежащих евреям, из угрожаемых пунктов, съезд признал настоятельно необходимым ходатайствовать о предоставлении евреям – владельцам эвакуируемых предприятий, лицам технического персонала, рабочим, ремесленникам и их семьям права повсеместного жительства в Империи…» (А.И. Гучков-Френкин «Московская сага». СПб. 2005. С. 487).



«Гучков плюется». Шарж Е. Косвинцева. Московский журнал «Искры».

Но были не только слова, но и конкретные дела.
«Еще в 1909 году, – вспоминал директор Департамента полиции А.Т. Васильев, – мне по службе пришлось встретиться с Гучковым, и представился случай преподать ему урок. Охрана в это время арестовала двух сестер по фамилии Иоффе, одна из которых была библиотекарем в социалистической группе. В ходе обыска, проведенного полицией, в помещении библиотеки были обнаружены революционные брошюры и их рукописный каталог. В ходе тщательного расследования я удостоверился, что одна из двух девиц Иоффе собственноручно внесла заглавия всех этих брошюр в каталог. Когда ее стали допрашивать, женщина почти сразу же призналась, что получала пакеты с революционными книгами от человека, чье имя она не может назвать, и отказывалась давать дальнейшие показания. На основании вещественных доказательств и ее признания я передал дело прокурору и освободил другую девицу Иоффе.
После этого Гучков неожиданно явился ко мне и властным и повелительным тоном заявил, что выступает от лица семьи Иоффе и протестует против ареста двух дам, не имеющих никакого отношения к политике. По его мнению, это намеренная провокация со стороны Охраны, и он находит образ действий полиции, по меньшей мере, странным. “Что же в этом странного? – холодно спросил я. – А вы знаете, что мадемуазель Иоффе здесь, в этом кабинете, призналась, что запрещенные книги, найденные у нее, приняты ею и собственноручно внесены в каталог?”
Гучков не мог не видеть, что на этот раз его попытка играть роль влиятельного покровителя и защитника не удалась, как он рассчитывал. С извинениями он удалился, как побитая собака. Месяцем позже суд вынес приговор Иоффе: она была приговорена к одному году тюремного заключения в крепости» (А.Т. Васильев «Охрана. Русская секретная полиция» // «Охранка». Воспоминания руководителей политического сыска. Т. 2. М. 2004. С. 454-455).
Мечта Гучкова исполнилась после февральского переворота. На заседании Временного правительства 4 марта 1917 г. он высказался за отмену национальных, религиозных, сословных и политических ограничений при производстве в офицеры. Предложение было принято (А.С. Сенин «Александр Иванович Гучков». М. 1996. С. 116).
Означало же оно лишь одно: евреи-талмудисты были допущены командовать русскими православными солдатами. Это было своего рода подготовкой того, что произошло семь месяцев спустя: засилие евреев в правительстве большевиков, среди комиссаров и чекистов.



Продолжение следует.

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (6)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Именно П.А. Столыпин с помощью своего родственника, «друга детства и товарища по гимназии» А.А. Лопухина сумел дискредитировать перед Государем Протоколы Сионских мудрецов, убедив Царя в их якобы подложности.
Алексей Александрович Лопухин (1864–1928) действительно приходился П.А. Столыпину дальним родственником и товарищем по Орловской гимназии. Был он также двоюродным братом известного либерала, профессора Московского университета князя С.Н. Трубецкого. Записной юдофил князь С.Д. Урусов (о котором мы уже писали) приходился ему шурином.
С поста директора Департамента полиции (1902-1905) Лопухин был уволен 4 марта за неприятие должных мер охраны Великого Князя Сергея Александровича. Назначенного на пост Эстляндского губернатора (1905), его вскоре уволили и с этой должности за то, что он «сдал власть революционерам».
В 1908 г. оставшийся не у дел Лопухин выдал эсерам и думцам секретного агента Охранного отделения, руководителя Боевой организации Е.Ф. Азефа. По словам И.Г. Щегловитова, «еще до производства предварительного следствия Лопухин признал […], что, действительно, он […] был в Лондоне и там дал те сведения, которые от него требовали эсеры» («Падение Царского режима». Т. II. М.-Л. 1925. С. 400). Двоюродный брат Лопухина считал, что тот совершил этот поступок из чувства мести властям за неудавшуюся карьеру. За разглашение служебной тайны Лопухина приговорили к 5 годам каторжных работ, замененным ссылкой на поселение на тот же срок в Восточную Сибирь (1909).
Разоблачая провокаторов, Лопухин и сам занимался, по существу, провокаторской деятельностью. «Ни при ком из директоров Департамента полиции, – писал петербургский журналист, – […] не расцветала провокация, как при Лопухине».
Современные исследователи считают, что известная клеветническая книжка П.Б. Струве о т.н. кишиневском погроме 1903 г. носит следы знакомства с секретным докладом Лопухина. Впоследствии Лопухин неоднократно информировал государственных и общественных деятелей, а также своих родственников о секретных мероприятиях Охранного отделения и жандармов.
Даже С.Ю. Витте на заседании Комитета министров в январе 1905 г. заявил, что «близость революции неудивительна, когда во главе Департамента полиции стоит лицо, позволяющее себе такую критику законов». В салоне генерала Е.В. Богдановича Лопухина открыто называли «красным». Даже Столыпин, в конце концов, «с величайшим раздражением» вынужден был назвать своего друга и родственника «революционером».
Будучи помилованным и восстановленным в правах (1912), Лопухин пытался поступить в присяжные поверенные, но ему отказали в связи с прошлой службой в полиции. Занявшись частной юридической практикой, он посредничал при сделках общегражданского характера, по коммерческим сделкам и созданию новых акционерных организаций, в частности, совместного русско-английского Соединенного банка.
В это время он написал статью «Как живется евреям в России», по своему радикализму так и оставшуюся неопубликованной. В 1923 г. Советское правительство разрешило Лопухину выехать во Францию (А.Б. Миндлин «Государственные, политические и общественные деятели Российской Империи в судьбах евреев. 1762-1917. Справочник персоналий». СПб. 2007. С. 193-204).
Ну, а теперь от А.А. Лопухина вернемся к «Протоколам», в истории с которыми тот также, оказывается, сыграл важную роль.
(При этом следует помнить, что всё дальнейшее основано на свидетельствах людей одной стороны («разоблачителей» Протоколов), весьма пристрастных.)
Известно, что Император Николай II, познакомившийся с публикацией этого текста в 1906 году (по Царскосельскому изданию 1905 г. книги С.А. Нилуса «Великое в малом»), оставил пометки на полях находившегося в Его распоряжении экземпляра:
«Какая глубина мысли!»
«Какая предусмотрительность!» [В другом месте передававший слова Государя дает их в несколько измененном виде: Какое предвидение!]
«Какое точное выполнение своей программы!» [В др. варианте: Какая точность исполнения!]
«Наш 1905 г., точно, под дирижерством мудрецов». [В др. варианте: Наш пятый год, точно, под их дирижерством!]
«Не может быть сомнений в их подлинности».
«Всюду видна направляющая и разрушающая рука еврейства» (В.Л. Бурцев «В погоне за провокаторами. “Протоколы сионских мудрецов” – доказанный подлог». М. 1991. С. 293. Варианты: с. 291).




По свидетельству жандармского генерал-майора К.И. Глобачева, представил Государю «Протоколы» Дворцовый комендант (до этого, с апреля 1905 г. – министр внутренних дел) генерал-майор Свиты Д.Ф. Трепов, получивший их от Московского губернатора, генерал-майора Свиты В.Ф. Джунковского.
«Чтение “Протоколов”, – вспоминал К.И. Глобачев, – произвело очень сильное впечатление на Николая II, Который с того момента сделал их как бы Своим политическим руководством. [...] Заинтересовавшись получением “Протоколов”, Николай II обратил внимание на заграничную агентуру и наградил многих орденами и денежными наградами» (В.Л. Бурцев «В погоне за провокаторами». С. 293).
Однако на этом история представления Государю «Протоколов» не кончилась. Тот же К.И. Глобачев пишет: «Под давлением Лопухина Столыпин приказал произвести расследование об их происхождении двум жандармским офицерам – Мартынову и Васильеву». Дознание установило «подложность» «Протоколов». В результате «на докладе правых о возможности использовать» их Император Николай II, по словам жандармского генерала, написал: «Протоколы изъять. Нельзя чистое дело делать грязными способами» (В.Л. Бурцев «В погоне за провокаторами». С. 293).
Чисто внешнюю канву событий, опираясь на семейную традицию, рисует сын Председателя Совета Министров Российской Империи Аркадий Петрович Столыпин: «Данные, собранные комиссией, были весьма вескими. Когда мой отец поехал с докладом по этому делу к Императору Николаю II и сообщил, что на основании заключений комиссии намерен запретить распространение “Протоколов” в России, Монарх был потрясен. Быть может, Он верил в существование мiрового еврейского заговора или допускал его возможность. Но методы, примененные Рачковским, глубоко возмутили рыцарскую натуру. Он одобрил доклад моего отца, содержащий запрет “Протоколов”, осудив применение “порочных методов”.
Категорическая позиция, занятая моим отцом, и запрет Государя не полностью обезоружили реакционный лагерь. Некоторые люди, в том числе и вполне добросовестные, продолжали отстаивать подлинность “Протоколов”. Текст передавался из рук в руки, но дело заглохло. В Царской России широкого распространения “Протоколы” не получили» («Посев». Франкфурт-на-Майне. 1991. № 2. С. 146).
В основе «информации» Столыпина-младшего были, разумеется, не рассказы отца, а что-то вроде статьи Ю. Делевского «“Загадка” подлога и плагиата» («Столыпин о “Сионских протоколах”» // «Еврейская Трибуна». Париж. 1922. 28 декабря).




Однако, чтобы вполне оценить выводы комиссии, которые заставили Императора изменить Свое первоначальное мнение (к которому, как мы дальше увидим, Он вновь возвратился), нужно еще раз вспомнить о скороговоркой названном генералом К.И. Глобачевым А.А. Лопухине, «под давлением» которого, как мы помним, П.А. Столыпин приказал произвести само расследование о происхождении «Протоколов».
Ангажированность Алексея Александровича, в 1902 г. пересевшего из кресла прокурора Харьковской судебной палаты в кабинет директора Департамента полиции, не вызывает сомнения. Известно, что в 1903 г. он расследовал причины и обстоятельства еврейского погрома в Кишиневе. Именно к нему обращался председатель Комитета министров С.Ю. Витте с чудовищным предложением цареубийства. (Об этом свидетельствовал сам А.А. Лопухин, к которому после смещения с поста министра финансов в 1903 г. обратился С.Ю. Витте со следующим предложением: «…У директора Департамента полиции ведь, в сущности, находится в руках жизнь и смерть всякого, в том числе и Царя, – так нельзя ли дать какой-нибудь террористической организации возможность покончить с Ним; Престол достанется Его брату (тогда еще Сына у Николая II не было), у которого я, С.Ю. Витте, пользуюсь фавором и перед которым могу оказать протекцию и тебе» (А.А. Лопухин «Отрывки из воспоминаний. По поводу «Воспоминаний» гр. С.Ю. Витте». М.-Пг. 1923. С. 73.)



Алексей Александрович Лопухин.

В 1906 г. наряду с давлением, оказанным на П.А. Столыпина, А.А. Лопухин «сделал попытку свести свои счеты» с возглавлявшим политический отдел Департамента полиции П.И. Рачковским. Получив через бывших своих сослуживцев компромат, «убранный» из Департамента А.А. Лопухин «выступил в печати с разоблачениями о печатаемых в Департаменте полиции погромных прокламациях».
Деятельность А.А. Лопухина была прервана в 1909 г., когда, как мы уже писали, он был арестован и предан суду особого присутствия Сената по обвинению в оказании помощи эсерам в разоблачении Азефа как агента охранного отделения. В результате его приговорили к лишению всех прав состояния и ссылке в каторжные работы на пять лет, замененные затем ссылкой на поселение в Сибирь (Б.И. Николаевский «История одного предателя. Террористы и политическая полиция». М. 1991. С. 33-35; В.Л. Бурцев «В погоне за провокаторами». С. 368).
По-видимому, в 1915-1916 гг. Государю были представлены две рецензии на очередное издание «Великого в малом» (Ч. I-II. Троице-Сергиева Лавра. 1911-1912), хранившиеся с тех пор в Царской библиотеке Зимнего Дворца (ГАРФ. Ф. 601.1.2076. Л. 1-25).




Знакомство Царской Семьи с книгой С.А. Нилуса продолжилось, уже когда все Они находились под арестом.
20 марта 1918 г. Государыня пишет А.А. Вырубовой из Тобольска: «Большевики у нас в городе – ничего, не безпокойся. Господь везде, и чудо сотворит. Не бойся за Нас. Зина [Зинаида Львовна Менштед / Манчтет. – С.Ф.] Мне послала свою книжку “Великое в малом” Нилуса, и Я с интересом читаю ее...» («Письма Царской Семьи из заточения». Под ред. Е.Е. Алферьева. Jordanville. 1974. С. 321).
Генерал М.К. Дитерихс свидетельствовал: «Часть... книг, взятых с собой Царской Семьей в Тобольск из библиотеки Царского Села, оказалась в помещении Волжско-Камского банка. [...] В Екатеринбурге в доме Ипатьева тюремщики лишили возможности Царскую Семью пользоваться книгами. [...] Филипп Проскуряков [охранник дома Ипатьева. – С.Ф.] рассказывал, что обыкновенно читал Государь или Государыня, а все остальные заключенные, собравшись вместе в столовой, слушали и занимались каким-либо рукоделием» (М.К. Дитерихс «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале». Ч. 1. М.1991. С. 180-181).
В первых числах августа 1918 г. и.д. следователя А.П. Наметкин осматривал дом Ипатьева и в «Протоколе осмотра» за 6 августа отметил: в комнате и спальне Великих Княжен «в заднем левом углу у печки стоит высокая, окрашенная черной краской подставка для цветов, на которой три книги: “Великое в малом и Антихрист” Сергея Нилуса, “Война и мiр”, т. 1, Толстого и “Библия” на русском языке» («Гибель Царской Семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской Семьи (август 1918 – февраль 1920)». Сост. Н. Росс. Франкфурт-на-Майне. 1987. С. 45).
Книга С.А. Нилуса была одной из девяти «неразлучных спутниц», принадлежавших Государыне Александре Феодоровне, и фигурирует в описях, подписанных генералом М.К. Дитерихсом и следователем Н.А. Соколовым («Гибель Царской Семьи». С. 469; Н.А. Соколов «Убийство Царской Семьи». М. 1990. С. 347). Перечисляя книги, последний подчеркивал: «В них весь Их моральный облик, вся Их душа» (Н.А. Соколов «Убийство Царской Семьи». С. 243).
Читал книгу и Государь (причем, судя по названию в «Протоколе осмотра», всё то же второе Царскосельское издание 1905 г.), о чем не преминул сделать запись в дневнике под 27 марта 1918 г. (вторник): «Вчера начал читать вслух книгу Нилуса об Антихристе, куда прибавлены “протоколы” евреев и масонов, – весьма современное чтение». (В комментариях к изданию Царского дневника 1991 г. ошибочно указывается (с. 692), что Государь читал 4-е издание книги С.А. Нилуса 1917 г., при этом название перепутано с 3-м изданием.)



Сергей Александрович Нилус (1862–1929).

«Евреи бросают бомбы, – заявлял осенью 1906 г. П.А. Столыпин одному из своих ближайших сотрудников. – А вы знаете, в каких условиях живут они в Западном крае? Вы видели еврейскую бедноту?» (С.Н. Сыромятников «Железный министр» // В.А. Скрипицын «Богатырь мысли, слова и дела». СПб. 1911. С. 64).
В начале 1907 г. в интервью специальному корреспонденту агентства American Associated Press П.А. Тверскому Председатель Совета Министров заявил по поводу еврейских погромов: «…Пока я у власти, их больше не будет» (П.А. Тверской «К историческим материалам о покойном П.А. Столыпине» // «Вестник Европы». СПб. 1912. № 4. С. 189-190). И действительно, отмечают современные еврейские исследователи, «до конца премьерства Столыпина погромов не было» (А.Б. Миндлин «Государственные, политические и общественные деятели Российской Империи в судьбах евреев». С. 313).
Возмущение в правых кругах вызвал подписанный 22 мая 1907 г. П.А. Столыпиным циркуляр, разрешавший евреям, которым правдами и неправдами во время смуты удалось покинуть черту оседлости, остаться на новых, в обход закона, заселенных ими местах, если они обзавелись там домашним хозяйством: «Комиссией по запросам Государственной думы принят запрос министру внутренних дел: на каком основании издан им циркуляр от 22 мая 1907 года за № 20, коим он, гофмейстер, действительный статский советник, Петр Аркадьевич Столыпин, присвоил себе законодательную власть, принадлежащую токмо Его Императорскому Величеству, и, отдав незаконные приказания губернаторам, дал евреям право, им по действующему законодательству не принадлежащее?» («Союз Русского Народа. По материалам Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 г.» Сост. А. Черновский. М.-Л. 1929. С. 313).



П.А. Столыпин (справа вполоборота спиной в белом сюртуке) при представлении Императору Николаю II еврейской делегации, подносящей тору. Киев. 30 августа 1911 г.

Подобно своим предшественникам, В.К. фон Плеве и графу С.Ю. Витте, Петр Аркадьевич в июле 1908 г. встречался с одним из руководителей сионизма. Правда, собеседник его был помельче – крутившийся вокруг Теодора Герцля уроженец Ковенской губернии Давид Вольфсон (1856–1914) («Российская еврейская энциклопедия». Т. 1. М. 1994. С. 247).


Продолжение следует.

СВОБОДНАЯ ПРЕССА О ЦАРЕУБИЙСТВЕ (12)


Фрагмент одного из плакатов, выпускавшихся белыми:
https://humus.livejournal.com/5794423.html


УБИТЫ И ОГРАБЛЕНЫ


Распродажа Царских Регалий и драгоценностей – тема, несмотря на множество публикаций, всё еще темная и до конца не раскрытая.
Нам уже приходилось обращаться к ней:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/264257.html



Сегодня мы публикуем еще несколько сканов из коллекции газетных вырезок музея «Наша Эпоха», к сожалению неатрибутированных, предположительно датируемых 1920-1921 гг., из русской эмигрантской и немецкой прессы.





Одна из немецких газетных заметок рассказывает об «обнаружении» Советами Коронных ценностей.



Другая публикация обращает внимание на выпущенный Советским правительством четырехтомный каталог драгоценностей из сокровищницы последнего Царя, целью которого, без сомнения, была предпродажная реклама принадлежавшего убитым и ограбленным большевиками Царственным Мученикам.




«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (7)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Оборотной стороной заигрывания П.А. Столыпина с еврейством были его отношения к черносотенцам.
По словам одного из ветеранов Союза Русского Народа Н.Е. Маркова, организация эта «возникла стихийно, как народный порыв для защиты Царского Самодержавия, оказавшегося под ударами сорганизовавшихся сил разрушения» (Н.Е. Марков «Войны темных сил». М. 2002. С. 148).
Союз Русского Народа, говорили черносотенцы, – это не политическая партия, а сам Русский Народ. Черные Миллионы.
«Изданный в конце 1906 года список, – отмечал известный современный общественный деятель скульптор В.М. Клыков, – включал 272 патриотических организации, действовавших в более чем 200 городах и селах Российской Империи. По подсчетам Департамента полиции, черносотенцев насчитывалось около 500 тысяч человек. […] Сами же черносотенцы числили в своих рядах значительное большее число единомышленников – до трех миллионов. […] Но даже если взять на вооружение минимальную цифру (400 тысяч человек), то при сравнении с численностью других политических организаций станет очевидным вся нелепость широко распространенного мифа о маргинальности и малочисленности Черной сотни. Так, октябристы числили в своих рядах около 80 тысяч человек, кадеты – до 70 тысяч, эсеры – около 50 тысяч, социал-демократы всех толков и течений – около 30 тысяч человек» («Воинство Святого Георгия. Жизнеописания русских монархистов начала ХХ века». Сост. А.Д. Степанов и А.А. Иванов. СПб. 2006. С. 17-18).
При этом Союз действовал весьма эффективно. Первая смута в России 1905-1907 гг. была задавлена во многом именно черносотенцами.



Манифестация черносотенцев в Одессе вскоре после объявления «Манифеста 17 октября». Фотография из английского журнала. 1905 г.

«Конечно, по своему преобладающему составу членов и по приемам борьбы, – замечал член Совета министра внутренних дел тайный советник Н.Ч. Зайончковский, – Союз с его Отделами был орудием грубым; но ведь пушки, пулеметы, ружья со штыками – орудия еще более грубые, однако, необходимые. Самый факт возникновения Отдела Союза в какой-нибудь весьма революционной местности сразу полагал в ней конец революционным выступлениям. Деятельность Союза поощрялась сверху, его Отделы, иногда искусственно, насаждались губернаторами. Окончилась смута – и от Союза с его Отделами как-то сразу отвернулись» («Власть и крайне правые партии. Запись беседы Дворцового коменданта В.А. Дедюлина (1908 г.) и Записка члена Совета министра внутренних дел Н.Ч. Зайончковского (1913 г.)». Публ. Ю.И. Кирьянова // «Исторический Архив». 2000. № 1. С. 104).
«…Союз наш, – вспоминал старейший деятель черносотенного движения Н.Е. Марков, – вначале имел достаточно интеллигентных сил из представителей состоятельных классов; но потом, когда первая революция прошла, состоятельные классы от нас отошли, и наш Союз состоял из того, что называется демократией в чистом виде, т.е. беднота…» («Падение Царского режима». Т. VI. М.-Л. 1926. С. 197).
Связь союзников с Правительством и даже их определенная зависимость от него также вполне объяснимы. Такое положение дел имело основания более давние и глубокие. Либералы, подчеркивал еще в 1889 г. К.Н. Леонтьев, «сильны сами по себе, а наши начала держатся только тем, что Правительство теперь за нас» (К.Н. Леонтьев – И.И. Фуделю, 20.8.1889). Однако отнюдь не Правительство было причиной возникновения движения.
Вот, между прочим, к каким выводам вынужден был прийти современный либеральный (что далее будет видно из его «политкорректной» риторики) историк: после февральского переворота 1917 г. «с упразднением Департамента полиции и Охранных отделений, с арестами покровителей и вождей, с началом обысков у активистов и прочими акциями движение не исчезло. Оно только потеряло элемент организованности сверху: стало стихийным и самоорганизующимся. Последнее обстоятельство показывает, что это было не просто искусственно вносимое, навязанное части народа и поддерживаемое извне движение, но и (как это ни печально признать) движение части самого народа» (П.Ш. Чхартишвили «Черносотенцы в 1917 году» // «Вопросы Истории». 1997. № 8. С. 142).
«Грозный призрак Союза Русского Народа, – обращался в январе 1907 г. к ненавистникам Исторический России астраханский купец Н.Н. Тиханович-Савицкий, – который вас так страшит, – не призрак; это тот самый русский народ поднимается, над чувствами которого вы издевались и который потребует уже скоро вас к ответу. Это встает грозный Мститель за поруганную честь России, за ее растоптанное вами знамя. Союз Русского Народа растет, отделы его покрывают всю Россию… Ни ваша злоба, ни ваши вопли, ни хватанье за Правительство не остановят могучий рост Мстителя… Он освободит Россию от вас и выведет ее на тот путь истинной свободы народной, на котором не место вам, презренным обманщикам! Русь идет. Расползайтесь гады» («Воинство Святого Георгия». С. 18-19).
Депутацию Союза Русского Народа Император впервые принял 23 декабря 1905 г. в канун Рождественского сочельника.
Председатель СРН А.И. Дубровин поднес Государю нагрудные знаки для Него и Наследника Цесаревича Алексия. (Автором этого знака был один из основателей и руководителей СРН художник, сын известного русского поэта А.А. Майков.)
Царь приветствовал «союзников» словами: «Объединяйтесь, русские люди. Я рассчитываю на вас» («Черносотенцы у Царя» // «Московские Ведомости». 1906. № 12).



Император Николай II принимает депутацию у Мариинского Дворца в Киеве. За Государем – П.А. Столыпин. Август 1911 г.

Членами Союза Русского Народа состояли люди из ближайшего окружения Государя: духовники епископ Феофан (Быстров) и протоиерей Александр Васильев, Дворцовый комендант генерал В.Н. Воейков, штаб-офицер для поручений при Дворцовом коменданте, ктитор Государева Феодоровского собора в Царском Селе полк. Д.Н. Ломан, флигель-адъютант, гофмейстер Высочайшего Двора, личный секретарь Государыни граф П.Н. Апраксин, граф А.С. Гендриков и другие («Воинство Святого Георгия». С. 717-777).
Знаменитая Именная телеграмма Государя, отправленная 4 июня 1907 г. на имя А.И. Дубровина, завершалась словами: «Да будет же Мне Союз Русского Народа надежной опорой, служа для всех и во всем примером законности и порядка» («Русское Знамя». 1907. 5 июня).



Александр Иванович Дубровин (1855–1921) – создатель и лидер Союза Русского Народа.

Год спустя после первой Царской аудиенции, 26 ноября 1906 г., в день памяти святого Великомученика и Победоносца Георгия в Киеве св. праведный о. Иоанн Кронштадтский совместно с епископом Сергием (Страгородским), будущим Патриархом, освятили хоругвь и знамя Союза Русского Народа.
«Как тело без души мертво, – сказал Кронштадтский Пастырь, – так и Россия без всепросвещающей Православной Веры и жизнетворной Самодержавной Власти мертва» («Воинство Святого Георгия». С. 13). Осенью 1907 г. Всероссийского Батюшку избрали почетным членом СРН, а вскоре – пожизненным почетным членом. В марте 1917 г, после разгрома Главного Совета СРН в Басковом переулке знамя и хоругвь в качестве боевого трофея доставили в революционную Думу (П.Ш. Чхартишвили «Черносотенцы в 1917 году». С. 135).
«Вполне естественно, – писал Н.Е. Марков, – что еврейство и зависимая от еврейства российская либеральная и революционная печать со всех сторон накинулась с бранью, клеветой и доносами на сразу ставший им ненавистный Союз Русского Народа… Самые гнусные, самые нелепые обвинения посыпались на эту народную организацию. “Погромщики”, “убийцы”, “сыщики”, “черная сотня” – пестрели страницы “освободительной” печати, не могшей простить Союзу Русского Народа провала революции. “Союзник” изображался в жидовских карикатурах не иначе как в виде дюжего волосатого мужика с бутылкой водки в кармане и с отрубленной головой еврея в окровавленной руке. […] “Освободительные” демократы более всего издевались над Союзом Русского Народа за то, что он состоял преимущественно из простонародья» (Н.Е. Марков «Войны темных сил». С. 147).




Хотя, заметим, среди его членов было немало выдающихся представителей русской культуры и науки: художник В.М. Васнецов, скульптор А.М. Опекушин, академики Н.П. Кондаков, А.А. Соболевский, К.Я. Грот, Н.П. Лихачев и В.Л. Комаров (впоследствии президент Академии Наук), член-корреспондент Академии Наук Ю.А. Кулаковский, ученые-слависты А.С. Будилович и В.И. Ламанский, медик проф. С.С. Боткин, историки И.Е. Забелин, Д.И. Иловайский, руководитель первого оркестра русских народных инструментов, виртуоз-балалаечник и композитор В.В. Андреев, актриса М.Г. Савина, книгоиздатель И.Д. Сытин и многие другие («Воинство Святого Георгия». С. 717-777).
«…Интерпретация Союза Русского Народа, как борющихся извергов рода человеческого, – заявил Н.Е. Марков следователям ЧСК Временного правительства, – результат газетного измышления» («Падение Царского режима». Т. VI. С. 190).
«Разве дал бы святой праведный отец Иоанн Кронштадтский свое благословение Союзу, а тем более вступил бы он в его ряды, – вполне резонно задавался вопросом наш современник скульптор В.М. Клыков, – если бы Союз Русского Народа был причастен к тем преступлениям, в которых его обвиняли недоброжелатели и враги Исторической России?» («Воинство Святого Георгия». С. 28).
Но, заметим, Кронштадтский Пастырь был не одинок. Перечислим некоторых (и, кстати, далеко не всех) Архипастырей Русской Православной Церкви, не только состоявших в СРН, но и занимавших там руководящее положение (почетные председатели и председатели губернских отделов): митрополит Агафангел (Преображенский); архиепископы: Анатолий (Каменский), Андроник (Никольский), Димитрий (князь Абашидзе), Димитрий (Сперовский), Иннокентий (Беляев), Иннокентий (Ястребов), Митрофан (Краснопольский); епископы: Алипий (Попов), Виталий (Максименко), Ефрем (Кузнецов), Павел (Гальковский), Серафим (Чичагов), Феодор (Поздеевский) и др.
Активное участие в черносотенном и монархическом движении (вплоть до занятия официальных постов) принимали также первые три послереволюционные Патриарха Московские и всея Руси – Тихон (Беллавин), Сергий (Страгородский) и Алексий (Симанский); первоиерарх Зарубежной Церкви митрополит Антоний (Храповицкий), основатель «парижского раскола» митрополит Евлогий (Георгиевский) и «американской автокефалии» митрополит Платон (Рождественский) («Воинство Святого Георгия». С. 717-777).




Одним из многочисленных лживых «лэйблов», которые пытаются навесить на Россию западные демократы, – конечно же, погромы. Слово pogrom «внедрили» во все основные языки мiра, превратив его в символ Российской Империи – «родины погромов».
Разоблачивший и подробно разобравший смысл и происхождение этой клеветнической напраслины, В.В. Кожинов пишет о том, что столь же голословны были обвинения в организации еврейских погромов черносотенцами. Он подчеркивал, что «вылеплен “страшный” образ Союза Русского Народа» был исключительно из воинственной «риторики» «союзников».
При этом «их слова преподносятся как нечто гораздо более опасное и жестокое, нежели бомбы революционеров». Более того, по словам В.В. Кожинова, ни один еврейский автор так и не смог привести ни одного достоверного факта, «свидетельствующего об “организованных” Союзом Русского Народа погромах» (В.В. Кожинов «Россия. Век ХХ-й (1901-1939)». М. 1999. С. 131).
Если не знать этого, то «возникает по меньшей мере странная картина: в октябре 1905 года погромы достигают прямо-таки невероятных масштабов (их, по подсчетам Д.С. Пасманика, было около 700), хотя “черные сотни” только еще “организуются”, а после того, как они “уже организованы”, происходит всего 2 или, точнее, 3 погрома (начиная с 1907 года погромов уже вообще не было, если не считать позднейшего военного – то есть по самой своей сути погромного – времени, когда громилась вся Россия вообще). Помимо этого, нельзя не отметить, что Белосток и Седлец (Седльце) – это чисто польские города (а Тальсен – ныне Талсы – латышский), которые после 1917 года стали (и сейчас являются), естественно, городами возрожденной Польши, и те части их населения, к которым мог апеллировать Союз Русского Народа, были весьма небольшими (основное население этих городов относилось к Союзу Русского Народа заведомо враждебно)» (Там же. С. 129).



Так подавал патриотические манифестации 1905 г. австрийский воскресный иллюстрированный журнал «Wiener Bilder».

Выводы В.В. Кожинова подтверждают и другие современные профессиональные русские историки (С.А. Степанов «Черная сотня в России (1905-1914 гг.)». М. 1992. С. 156; С.П. Бутин «Черносотенцы». СПб. 1998. С. 8).
«…Образовавшийся в ноябре 1905 г. СРН, – пишет доктор исторических наук Ю.И. Кирьянов, – не мог быть организатором этих столкновений различных групп населения: они возникали как стихийная реакция консервативно-монархически настроенной части населения на поведение либералов и радикалов (восторженное или, наоборот, критическое) в связи с объявлением Манифеста 17 октября 1905 г.» (Ю.И. Кирьянов «Правые партии в России 1911-1917». М. 2001. С. 58).
«Революционерам, – подчеркивает воронежский историк В.Ю. Рылов, – противостояли в те дни монархически настроенные слои населения, а не черносотенцы. […] …Обвиняли евреев в денежной поддержке забастовочного движения, наличия большого числа лиц еврейской национальности в революционном движении» (В.Ю. Рылов «Правомонархическое движение в Воронежской губернии (1903-1917 гг.)». Дисс. …канд. ист. наук. Воронеж. 2000. С. 52-54).
Однако эти новые и весьма важные выводы являются по сути повторением давно забытого. В доказательство приведем слова товарища председателя Главного Совета СРН В.П. Соколова, сказанные им еще весной 1911 г.: «Левая печать, обвиняя Союз в устройстве жидовских погромов, сознательно закрывает глаза на то обстоятельство, что главная полоса погромов относится к тому времени, когда Союз и не существовал. А последний белостокский погром имел место тогда, когда там не было отдела Союза» («Воинство Святого Георгия». С. 29).
Пытавшихся было развить тему погромов деятелей ЧСК Н.Е. Марков быстро поставил на место:
«Марков: Со времени организации Союза Русского Народа в России не было ни одного погрома; может быть, теперь они и будут, после закрытия. […]
Соколов: Но демонстрации и выступления были?
Марков: Т.е. какие демонстрации? Ходили по улицам с хоругвями, – это бывало» («Падение Царского режима». Т. VI. С. 191).



Николай Евгеньевич Марков Второй (1866–1945) на думской трибуне.

По поводу самих погромов деятели Союза Русского Народа высказывались неоднократно. И каждый раз – резко отрицательно. Примером могут послужить слова А.И. Дубровина на закрытом заседании одного из Отделов летом 1908 г.: «На создание революции в России Ротшильды, Нобели и другие еврейские банкиры сыпали миллионами, – но бороться с ними надо не погромами, так как погромы нас ни к чему не приводят, от погромов страдает только беднейший еврейский класс, “пархи”, да русские люди, которых хватают на погромах, таскают их по тюрьмам и судам и ссылают, а в это время главные виновники – богатые жиды – остаются в стороне и еще больше богатеют. Чтобы изгнать жидов из России, необходимо объявить им бойкот: порвать всякое с ними общение, не покупать у них ничего и не продавать им ни на 1 копейку, не обращаться к их докторам, адвокатам и т.д.; как одно из средств экономической борьбы с еврейством [можно рекомендовать] устройство потребительских обществ, торговых складов, обществ взаимопомощи, артелей и т.д., приводя в пример г. Кременчуг, где в первые же дни обороты лавки Союза Русского Народа выразились по 500 рублей в день, а теперь эта лавка заставляет евреев прекратить торговлю и выехать из города; если так дело пойдет повсеместно, то евреям остается одно: уехать в такие места, где они могут жить паразитами за счет коренного населения» («Союз Русского Народа. По материалам Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 г.». Сост. А. Черновский. М.-Л. 1929. С. 402).
Таким образом, в борьбе с еврейством черносотенцы предлагали чисто экономические меры, но они-то, в действительности, и представляли самую страшную угрозу. А поскольку возразить против такой мирной и законной борьбы было нечего, еврейству выгодно было перевести стрелки на выглядевшую внешне предосудительно физический стихийный народный протест, всячески его провоцировать, а затем раздувать в глазах российской и мiровой общественности.



Продолжение следует.