June 26th, 2019

«БОЖЕ, ХРАНИ СВОИХ!» (1)


Памятная медаль в честь Коронации Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны. 1896 г.

Говоря о красном терроре времен первой русской революционной смуты, следует помнить, что главной целью боевиков, несомненно, был Царь. Однако провал самих акций и обоюдное нежелание их афишировать привели к тому, что об этом до сих пор известно крайне мало.
Ядром публикуемого нами текста, несомненно, является загадочный случай во время Крещенского парада 6 января 1905 г. в Петербурге в присутствии Императора Николая II, за три дня до «кровавого воскресенья». Впервые к этой теме мы обратились в нашем сборнике «Россия перед Вторым пришествием» еще в 1993 г., впоследствии при переизданиях вводя всё новые и новые свидетельства современников об этом знаковом происшествии.
Нынешние очертания настоящий текст приобрел в одной из глав третьего тома нашего «расследования» о Царском Друге – «Боже! Храни Своих!» (2009). По нему мы и осуществляем нынешнюю републикацию, среди иллюстраций к которой используем рисунки из европейских журналов того времени.



Лицевая сторона и оборот агитационной открытки революционеров-террористов, адресованной Русскому Правительству.



«…Поражу пастыря, и рассеются овцы».
Мф. 26, 31.


Со времени убийства Императора Александра II цели революционеров-террористов оставались неизменными.
В предшествующие революционной смуте годы Государь, по свидетельству людей хорошо Его знавших, Сам был вполне спокоен (не одной лишь присущей Ему безпримерной выдержкой, покоящейся на непоколебимой вере в Бога, хорошо известной нам по событиям позднейшего времени)… Здесь иное… Он знает.
И под угрозой пушек взбунтовавшегося Кронштадта Государь 2 июля 1906 г. спокойно говорит министру иностранных дел А.П. Извольскому: «Если вы видите Меня столь спокойным, то это потому, что Я имею твердую и полную уверенность, что судьба России, точно так же как судьба Моя и Моей Семьи, находится в руках Бога». «Я глубоко убежден, – писал по поводу этих слов Государя министр, – что источником, из которого Император Николай черпал душевную ясность и веру в провиденциальный характер Своего назначения, являлось религиозное чувство редкой напряженности» (А.П Извольский «Воспоминания). Минск. 2003. С. 157-158).
Знал Государь об этом и на льду перед Зимним, когда в 1905 г., в день Крещения Господня по Нему был произведен выстрел боевой картечью…
О случае этом следует рассказать поподробнее, с одной стороны, как о весьма важном, с другой, потому что о нем нам удалось собрать множество свидетельств современников и очевидцев…
Традиция то была давняя...



Дж.О. Аткинсон «Иордань на Неве у Зимнего Дворца. 1804 г.

«Для торжественного водосвятия – пишет современный знаток старого Петербурга В.Е. Денисов – от Иорданского подъезда до Иорданской сени на берегу Невы сооружался специальный помост, который затем покрывался ковром.
Сама Иорданская сень представляла собой изящную деревянную ротонду с окрашенным в голубой цвет и усеянным золотыми звездами куполом, позолоченным крестом наверху и несколькими образами по сторонам купола.



Архитектор Н. Крамской. Эскиз сени Иордани. 1913 г.

Внутри Иорданской сени, под самым куполом, – обычно находился деревянный голубь в золотых лучах – прообраз Духа Святаго. Посредине площадки, ограниченной стенами ротонды, во льду старательно вырубалась сама Иордань – прорубь в форме креста.
В день Богоявления по окончании утренней Божественной литургии в соборе Зимнего дворца Император с Членами Императорской Фамилии, в сопровождении представителей всех родов войск столичного гарнизона и в предшествии Крестного хода, спускался по Иорданской (Парадной) лестнице, выходил через Иорданский подъезд на Неву.



Иорданская лестница, созданная Растрелли, была уничтожена пожаром 1837 г. и восстановлена В.П. Стасовым с некоторыми изменениями.

От угла Дворца со стороны Адмиралтейства до самого помоста процессию уже поджидали солдаты – по одному подразделению от каждого полка гарнизона.
Государыни и Великие Княгини участвовали в шествии только до Помпеевской галереи и уходили во внутренние покои, откуда смотрели в окна на водоосвящение на Неве.



Вестибюль Иорданского подъезда. 1911-1912 гг.

Водосвятие совершалось придворным духовенством во главе с митрополитом на верхней площадке Иорданской сени.
Под голубой сенью рядом с прорубью стояли Император, Великие Князья, а вокруг них – знаменоносцы от различных полков со своими знаменами и штандартами.



У Иордани на Неве. Рисунок XIX в.

По совершении водосвятия митрополит под залпы салюта из установленных на Стрелке Васильевского острова пушек окроплял святой водой всех присутствующих, а также полковые знамена и штандарты, после чего Государь и все, принимавшие участие в молебне, тем же путем возвращались во дворец. За торжественным водосвятием на Неве всегда наблюдали многочисленные толпы горожан».
http://forum.citywalls.ru/topic195.html


Иорданский подъезд – один из семи в Зимнем Дворце. В XVIII в он назывался «Посольским». Из него в день Крещения Господня Император, Его Семья и Свита выходили к Неве к вырубленной во льду «иордани». В остальное время подъездом пользовались статские чины первых четырех классов Табели о рангах (чином не ниже действительного статского советника). В советское время этот подъезд называли «Экскурсионным», но название не прижилось. Во время перестройки Дворца в те же годы были заложены подъезды «Собственный Их Императорских Величеств» и «Детский».

О произошедшем во время торжественного водосвятия в день Крещения в 1905 г. многие православные читатели долгое время знали по книге известного духовного писателя С.А. Нилуса:
«6 января 1905 года [В книге ошибочно 1903 г. – С.Ф.] на Иордане у Зимнего Дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости одно из орудий оказалось заряженным картечью, и картечь ударила только по окнам Дворца, частью же около беседки на Иордане, где находилось духовенство, Свита Государя и Сам Государь.
Спокойствие, с которым Государь отнесся к происшествию, грозившему Ему са-мому смертию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к Нему лиц окружавшей Его Свиты. Он, как говорится, бровью не повел и только спросил: – Кто командовал батареей? – И когда Ему назвали имя, то Он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер: – Ах бедный, бедный (имярек), как же Мне жаль его!
Государя спросили, как подействовало на Него происшествие. Он ответил: – До 18 го года Я ничего не боюсь.
Командира батареи и офицера (Карцева), распоряжавшегося стрельбой, Государь простил, так как раненых, по особой милости Божией, не оказалось, за исключением одного городового, получившего самое легкое ранение. Фамилия же того городового была – Романов.
Заряд, метивший и предназначенный злым умыслом Царственному Романову, Ро-манова задел, но не Того, на Кого был нацелен: не вышли времена и сроки – далеко еще было до 1918 года» (С.А. Нилус «На берегу Божьей реки. Записки православного». Т. 2. Сан-Франциско. 1969. С. 187).



Случай в день Крещения 6 января 1905 г. Рисунок из английского иллюстрированного издания.

«Близко просвистела картечь, – описывал это происшествие писатель-эмигрант П.Н. Шабельский-Борк, – как топором, срубило древко церковной хоругви над Царской головой. Но крепкою рукой успел протодиакон подхватить падающую хоругвь и могучим голосом запел он: “Спаси, Господи, люди Твоя”... Чудо Божие хранило Государя для России. Оглянулся Государь, ни один мускул не дрогнул в Его лице, только в лучистых глазах отразилась безконечная грусть. Быть может, вспомнились Ему тогда предсказания Богосветлого Серафима и Авеля Вещего об ожидающем Его крестном пути» (Кирибеевич «Вещий инок» // «Хлеб Небесный». Харбин. 1931. № 5. С. 31).
Подтверждение этого происшествия и дополнительные подробности находим в других дошедших до нас документах. Прежде всего, это дневник Самого Императора, в котором под 6 января 1905 г. имеется следующая запись: «Вышли к Иордани в пальто. Во время салюта одно из орудий Моей 1-й конной батареи выстрелило картечью с Василь-ев[ского] остр[ова] и обдало ею ближайшую к Иордани местность и часть Дворца. Один городовой был ранен. На помосте нашли несколько пуль; знамя Морского корпуса было пробито».



Выход Императора Николая II из Зимнего Дворца к Иордани 6 января 1904 г. (за год до описываемого события).
https://humus.dreamwidth.org/9557937.html

А вот запись того же дня из дневника Великого Князя Константина Константиновича: «Крещенский парад. Просил разрешения Государя не выходить на Иордань, чтобы поберечь горло. Он позволил, сказав, что знает, что я не выхожу не по нежеланию, а по необходимости. Жена с Татьяной приехала в Зимний, когда кончалась обедня, и мы ее застали в Малахитовой. Смотрел с Татьяной из окон как крестный ход шел на Иордань.
Когда служба приходила к концу, отправился назад в залы дождаться возвращения с Иордани. Тут заговорили, что во время водосвятия, когда начался салют, последовал картечный выстрел. После второго или третьего выстрела салюта вдруг по направлению от правого берега Невы полетели картечные пули. В двух местах пробило знамя Морского корпуса, пули сквозь оконные стёкла попали в парадные нижние сени и в Николаевский зал. Слышно, что кто-то, – кажется городовой, – ранен или даже убит.
Думали, не попал ли как-нибудь во время салюта первой сводной конной батареи, расположенной у биржи, боевой снаряд вместо холостого. Но это неправдоподобно. Наш лакей Селезнев слышал от городовых, что под одним из пролетов Дворцового моста, бли-же к Васильевскому острову, устроили приспособление вроде пулемета. Должно быть, это покушение на жизнь Государя и высших сановников, которые в большом числе были на Иордани. Какой ужас!
Утром 8 января. [...] Вечером вышло особое прибавление к “Правительственному вестнику”, где говорится, что выстрел во время водосвятия есть несчастная случайность, а не злонамеренное покушение» («Из дневника Константина Романова» // «Красный Архив». Т. 43. М.-Л. 1931. С. 105-106).



У Иордани во время водосвятия 6 января 1904 г.

Двоюродный брат небезызвестного директора Департамента полиции А.А. Лопухина (о деятельности которого мы писали в одном из прошлых наших циклов «Петля Столыпина»), директор департамента Министерства иностранных дел В.Б. Лопухин, тоже вёл ежедневные записи.
«6 января, – записал он, – ознаменовалось загадочным событием. Происходило в присутствии Царя обычное Крещенское водосвятие на Неве у Зимнего Дворца. Петропавловская крепость салютовала обычными пушечными выстрелами. Они полагались и были, разумеется, всегда холостые. На этот раз на Иордань и фасад Зимнего Дворца посыпалась картечь. Царь не был задет ею. Заряд главною массою пронёсся выше. Были разбиты картечью стекла в окнах бельэтажа Зимнего Дворца. Тем не менее рассыпавшимися пулями несколько человек было ранено. Напрашивалась мысль, что картечный выстрел определённо целил в Царя. Произведенное дознание, однако, не выяснило, умышленно или случайно был положен в стрелявшее оружие заряженный патрон. Дело было сведено к случайности, к недосмотру производивших салют офицеров. Им было сделано соответствующее внушение. И тем дело ограничилось» (В.Б. Лопухин «Люди и политика (конец XIX – начало ХХ в.)» // «Вопросы истории». 1966. № 9. С. 127).
Известная собирательница всевозможных петербургских слухов генеральша А.В. Богданович занесла в свой дневник 6 января: «Сегодня во втором часу был телефон от Зилотти с сенсационной новостью, что во время Иордани, в ту минуту, когда Митрополит погружал крест в воду, раздался обычный пушечный салют. И оказалось, что одна из пушек, которые стреляли, была заряжена картечью. Одна пуля ранила городового, затем были разбиты два стекла в окнах Зимнего Дворца. Царь в это время находился в павильоне, где совершалось богослужение, Царицы сидели у окна во Дворце. Царь немного растерялся, а Царицы не поняли в чём дело.
Говорят, что в эти дни в Петербурге шёл слух, что 6-го будет покушение на Царя, а если оно не удастся, то будет 12 января. Говорят, что из Швейцарии уехали сюда анархисты с целью убить Царя. Оказывается, что выстрел был из пушки конной артиллерии…
Вчера нам говорили, что по городу идёт слух, что три бомбы готовы – для Царицы-Матери, Вел. Кн. Сергея и Вел. Кн. Алексея. Другая версия, что Царица-Мать и Вел. Кн. Владимiр против Царя, хотят Его устранить» (А.В. Богданович «Три последних Самодержца. Дневник». М. 1990. С. 331).



Император Николай II, Члены Императорской Фамилии, высшие военные чины и священнослужители у Иордани во время водосвятия 6 января 1904 г.

Наконец, дневниковая запись Л.А.Тихомирова, находившегося в Москве (8 января): «Здесь все военные единогласно высказываются, что события 6 января явное покушение, и что никакой такой случайности не могло быть. В публике почему-то есть слух, будто и это покушение идёт из самого Царствующего Дома, который-де крайне недоволен и говорит, что Государь погубит всех их.
Это последнее весьма возможно, но совершенно не допускаю, чтобы в Царствующем Доме могли прибегать к таким зверским и нелепым покушениям. Симанский говорит, что если бы заряд попал верно, то при данной дистанции (150 сажен) картечь захватила бы пространство в 200 шагов ширины и смяла бы всё: Государя, Митрополита, Свиту, духовенство и т.п., т.е. могла бы перебить несколько сот человек. […]
На кого же Государь может теперь полагаться? Батарея – гвардейская» («25 лет назад. (Из дневников Л. Тихомирова)» // «Красный Архив». Т. 39. М.-Л. 1930. С. 56).



Продолжение следует.

«БОЖЕ, ХРАНИ СВОИХ!» (2)


Памятная медаль в честь Коронации Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны. 1896 г.


Тот трагический выстрел во время салюта стал потом предметом внимания многих мемуаристов.
Дополнительные подробности сообщают те авторы воспоминаний, которые были сами свидетелями происшествия, либо те, которые, по своему высокому положению, – знали важные подробности.
В специальной записи «О несчастном случае во время водосвятия 6 января 1905 г.» в подготовительных материалах к воспоминаниям графа С.Ю. Витте читаем: «6 января во время традиционной процессии Крещения, когда Его Величество со всем духовенством и блестящей Свитой вышел в беседку присутствовать на освящении воды Митрополитом, и когда после этого священного акта традиционно с Петропавловской крепости, находящейся против беседки, на другой стороне Невы, начали стрелять орудия, то оказалось, что одно из орудий было заряжено не холостым зарядом, а боевым, хотя и весьма устарелым. Тем не менее, если бы этот снаряд попал в беседку, то он мог бы произвести большую катастрофу.
Из расследования потом оказалось, что это был простой промах, простая случайность, и Государь Император отнёсся к лицам, допустившим этот промах, эту случайность, крайне милостиво, как вообще Государь всегда относился к военным – к этому сословию Его Величество особливо милостив, особливо добр. Тем не менее случай этот во многих слоях общества трактовался как покушение, и покушение если не на Царскую жизнь, то на Царское спокойствие» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. СПб. 2003. С. 664).



Происшествие в день Крещения Господня у Зимнего Дворца 6 января 1905 г. Рисунок на обложке журнала «L`Illustrazione Italiana» (1905. № 6. 5 февраля).

«6 января 1905 года на Неве перед Зимним Дворцом, – вспоминала сестра Государя, Великая Княгиня Ольга Александровна, – происходила традиционная церемония водосвятия. Как всегда, на льду был сооружен помост для Императора, Свиты и духовенства. Члены Императорской Семьи, дипломаты и придворные наблюдали за происходящим из окон Дворца.
Во льду была проделана прорубь – Иордань, куда митрополит Санкт-Петербургский погрузил золотой крест, торжественно освятив воду. Раздался салют из орудий Петропавловской крепости, находившейся на противоположном берегу Невы. Обычно салют производился холостыми зарядами. Но в 1905 году, несмотря на все меры предосторожности, группе террористов удалось проникнуть в крепость и зарядить орудия боевыми снарядами.
Одним из снарядов был тяжело ранен городовой, стоявший позади Императора. Второй ударил в Адмиралтейство. Третьим снарядом разбило окно во Дворце – всего в нескольких метрах от того места, где стояли вдовствующая Императрица и Великая Княгиня. Из разбитого окна слышались крики, доносившиеся снизу. Все пришли в замешательство – полицейские и военные бегали во всех направлениях. На несколько минут Мать и Дочь потеряли из виду невысокую, худощавую фигуру Императора. Затем они снова Его увидели. Николай стоял на том же месте, на котором находился в начале церемонии. Стоял, не шевелясь, и очень прямо.
Обеим женщинам пришлось ждать, пока Император вернётся во Дворец. Увидев сестру, Он рассказал, что слышал свист летящего снаряда.
– Я понял, что кто-то пытается убить Меня. Я только перекрестился. Что мне еще оставалось делать?
– Это было так характерно для Ники, – прибавила Великая Княгиня. – Он не знал, что такое страх. Но с другой стороны, казалось, что Он смирился с Собственной гибелью» (Великая Княгиня Ольга Александровна «Мемуары». М. 2003. С. 126-127).
Такими же качествами, основанными на неколебимой Вере, обладала и Императрица Александра Феодоровна. «Она считала, – писала одна из Ее фрейлин, – что возможность покушения на Их жизнь неотделима от Их положения, и никогда не упоминала об это и прекращала размышления по этому поводу, Это было вероятно, и это надо было смело признать, а при Своей глубокой вере Она верила, что всё в руках Божиих. Конечно, Она волновалась иногда, в поздние годы, когда Император поздно возвращался с каких-либо мероприятий, хотя никогда этого не признавала.. Она не подавала вида, но Ее безпокойство можно было заметить по тому облегчению,, которое загоралось на Ее лице, когда Она Его встречала. До по-настоящему опасного мятежа в Кронштадте Она никогда не боялась и Император с Императрицей оставались в Петергофе со Своими Детьми, хотя Кронштадт находился почти напротив» (Баронесса Софья Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах». М. 2012. С. 132).



Во время одного из выходом на Иордань у Зимнего Дворца в годы Царствования Императора Николая II.

Но вот что, однако, писал вскоре после крещенского выстрела человек, слывущий и по сию пору «православным мыслителем» (Л.А. Тихомиров): «Приезжал Нилус и рассказывал, что “Государь молится и плачет”… Бедный! И невольно задаёшь себе вопрос: почему Ему Бог не даёт помощи? [Как это знакомо: Если Ты Сын Божий, помоги Себе Сам!.. – С.Ф.] […] А Государь “молится и плачет”. Жалко Его, а Россию ещё жальче. Не умеет сделать, что нужно, и ведёт Себя и весь народ в полон жидовско-русско-польско-финско-немецкой интеллигенции…» («25 лет назад. (Из дневников Л. Тихомирова)» // «Красный Архив». Т. 39. М.-Л. 1930. С. 55).
Таковы были в ту пору «монархисты», что же говорить об остальных…

О Льве Тихомирове подробнее см.:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/245281.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/245679.html



Перенесение полковых знамен от Иордани на Неве в Зимний Дворец. 6 января 1904 г.
https://humus.dreamwidth.org/9557937.html

«В самом начале этого злополучного года, 6 января, в день Крещения, – писал в своих мемуарах непосредственный свидетель этого события, директор Пажеского корпуса ген. Н.А. Епанчин, – произошло печальное событие, кажется, до сих пор не выясненное окончательно. В этот день, как всегда, после Литургии в соборе Зимнего Дворца состоялся крестный ход на Неву, на Иордань, для великого освящения воды. Так как в церемонии участвовали пажи, то и я должен был находиться на Иордани. Во время водосвятия я стол в трёх шагах за Государем. Когда митрополит опустил св. крест в воду, начался, как полагается, салют из орудий Петропавловской крепости и из полевых орудий, стоявших у здания биржи на Васильевском острове. Во время салюта мы услышали звон разбитых стёкол в окнах Зимнего Дворца, и у моих ног на красное сукно упала круглая пуля; я её поднял – это была картечная пуля, величиной как крупный волошский орех. Государь проявил и на этот раз полное самообладание.
Когда мы возвращались во Дворец, я показал пулю Великому Князю Сергею Михайловичу, как артиллеристу, и он сказал мне, что это учебная картечь и не понятно, как она могла попасть в орудие, так как салют производился холостыми зарядами. Оказалось, что выстрел был произведён Гвардейской конной батареей, которой командовал полковник [Юстиниан Леопольдович] Гаспарини [1864–1911].
Когда я в августе 1907 г. вступил в командование 42-й пехотной дивизией, то Гаспарини в это время командовал 42-й артиллерийской бригадой, которая в лагерное время подчинялась мне, а с 1910 г. вошла в состав дивизии. Встречаясь часто с генералом Гаспарини, я всё же не считал возможным расспрашивать его об этом случае, столь для него неприятном.



Жертва выстрела 6 января 1905 г. Рисунок из австрийского журнала «Wiener Bilder» (1905. № 4).

6 января во время водосвятия дежурным камер-пажом при Государе был фельдфебель 1-й роты корпуса Александр Иванович Верховский. Когда я приехал домой, командир 1-й роты доложил мне, что выстрел произвёл на Верховского такое сильное впечатление, что он рыдал в карете, когда он с ротным командиром возвращался в корпус. Верховский, как и все после этого печального случая в первое время, считал, что это было покушение на Государя, и страшно возмущался; по приезде в корпус его пришлось поместить в лазарет». (Н.А. Епанчин «На службе трех Императоров. Воспоминания». М. 1996. С. 315).
Не исключено, что случай этот оказал сильнейшее психологическое воздействие на помянутого фельдфебеля и камер-пажа, повлияв на всю его дальнейшую жизнь.
Александр Иванович Верховский (1886–1938) – родился в дворянской семье в С.-Петербурге. Поступил в 1-й кадетский корпус, из которого был переведен в Пажеский корпус с отличной аттестацией. И отец (морской офицер), и мать Верховского были людьми неуравновешенными (последняя даже страдала неврастенией). Эта наследственность, вероятно, повлияла и на их сына.
После событий 6 и 9 января 1905 г., а также убийства 4 февраля Великого Князя Сергея Александровича имело место «нетактичное» высказывание об убиенном Царском дяде Верховского в разговоре с товарищами. Он также осудил применение войск при наведении порядка в столице и высказывался в пользу введения конституции. Воспитанники старшего специального класса заявили, что «они не могут допустить, чтобы Верховский, при своем образе мыслей, окончил курс и носил Пажеский знак, считаясь нашим товарищем», категорически потребовав, чтобы он немедленно (за два месяца до производства в офицеры) покинул корпус. После тщательно проведенного расследования последовало Высочайшее повеление: Верховского, лишив камер-пажеского звания, перевести на службу в 35-ю артиллерийскую бригаду вольноопределяющимся унтер-офицерского звания. Таким образом он и попал в Маньчжурию, на театр боевых действий русско-японской войны. Будучи наводчиком полевого артдивизиона за выказанную храбрость его наградили Георгиевским крестом и произвели в офицеры (18.6.1905).



Превращения А.И. Верховского: после окончания Николаевской академии и в годы Великой войны.

В 1905-1908 гг. А.И. Верховский служил в Гельсингфорсе. В 1911-м окончил Николаевскую академию Генерального штаба. Когда окончившие курс академии представлялись Государю, Император сказал, что «надеется, что Верховский забыл старое и будет служить как следует».
Дальнейшая служба офицера вроде бы соответствовала этому пожеланию. В 1913 г. он был старшим адъютантом штаба 3-й Финляндской стрелковой бригады. Во время Великой войны находился в штабах 22-го армейского корпуса, 9-й, а затем 7-й армий. В марте 1916 г. произведен в подполковники. В январе 1917 г. Верховский начальник штаба Черноморской дивизии, предназначенной для десанта с целью овладения Царьградом.
После февральского переворота начался этап спуска: с разрешения командующего Черноморским флотом адмирала Колчака, Верховский объявил солдатам и матросам о присоединении офицеров к революции. Он товарищ председателя Севастопольского совета РСД, принимал активное участие в революционном «переустройстве» армии. 3 мая 1917 г. одновременно с присвоением звания полковника назначен командующим войсками Московского военного округа. Осудив Корниловское выступление, участвовал в его подавлении. Получив звание генерал-майора, с 30 августа до 22 октября был Военным министром Временного правительства.
Испросив отставку, выехал на Валаам. Узнав там о большевицком перевороте, 3 ноября вернулся в Петроград. После провала попытки сформировать при Ставке «общесоциалистическое правительство» отошел от политической деятельности. Летом 1918 г. арестовывался ВЧК по делу о восстании эсеров. Будучи мобилизованным в 1919 г. в Красную армию, получил назначение начальником оперативного отдела при штабе Петроградского военного округа. Инспектор военно-учебных заведений республики (окт. 1919). Член Особого совещания при главкоме (2.5.1920) и одновременно главный инспектор военно-учебных заведений республики (12.8.1920). Главный руководитель Военной академии РККА (июнь 1922). На преподавательской работе. Военный эксперт советской делегации на Генуэзской международной конференции (1922). Начальник штаба Северокавказского военного округа (1929).
В 1931 г. А.И. Верховского арестовали по делу «Весна» и приговорили к расстрелу, замененному 10 годам лагерей. После досрочного освобождения (1934) был направлен в распоряжение Разведывательного управления РККА. Преподавал на курсах «Выстрел» и в Военной академии имени Фрунзе. Комбриг (1936). Старший руководитель кафедры тактики высших соединений Военной академии Генерального штаба. В марте 1938 г. вновь арестован по обвинению в военном заговоре и подготовке террористических актов и 19 августа расстрелян на спецобъекте «Коммунарка».



Превращения А.И. Верховского: военный министр Временного правительства, (1917); в декабре 1935 г.; из расстрельного дела (1938).

Но продолжим о событиях, разыгравшихся в 1905 г. в день Крещения Господня прямо у Царской Резиденции.
Брат фрейлины графини А.В. Гендриковой (своей жизнью запечатлевшей верность Царственным Мученикам) Петр Васильевич, служивший в Кавалергардском полку, вспоминал: «6-го января 1905 года я находился со взводом полка в Зимнем Дворце на Крещенском параде. Торжество происходило по следующему церемониалу: после Обедни в Дворцовой церкви, Государь вместе со Свитой выходил на набережную Невы, где в особом шатре Митрополит освящал воду.
В это время батарея Гвардейской конной артиллерии, поставленная на противоположном берегу Невы, производила пушечный салют.
По окончании водоосвящения Государь вернулся во Дворец и в Гербовом зале принял парад, в котором участвовало по взводу от каждой части Петербургского гарнизона. Мы все во Дворце слышали салют, но никто из нас не знал, что на Иордани произошло нечто неслыханное. Государь, вернувшись с Иордани, как всегда ласковый и спокойный, принял парад и затем удалился во внутренние покои.
Лишь вернувшись в полк, я узнал, что во время салюта боевой артиллерийский снаряд попал в Царский шатёр, по чудесной случайности не причинив никому вреда.
От отца [обер-церемониймейстера Двора графа В.А. Гендрикова. – С.Ф.], который присутствовал на Иордани, я узнал все подробности злодеяния. Государь после боевого выстрела даже не переменился в лице, и только после водосвятия обернулся к Главнокомандующему Великому Князю Владимiру Александровичу со словами: “Расследовать, в чём дело”.
Самообладание Императора предотвратило панику, которая едва не началась среди окружавших Царский шатёр лиц и публики.
Командир и офицеры батареи были отданы под суд, и следствие выяснило, что перед Царским салютом орудия не были осмотрены. Благодаря этому неизвестному злоумышленнику, которого так и не нашли, удалось заложить боевой снаряд в орудие, дуло которого было как раз направлено на Царский шатёр. Виновные офицеры были приговорены к нескольким годам крепости и к исключению со службы.
В день Св. Христова Воскресения Государь их помиловал и возвратил на военную службу. Так Он отнесся к людям, которые, хотя и невольно, но явились соучастниками в злодейском покушении на Его жизнь» (Граф П.В. Гендриков «Государь Император Николай Александрович и Его Августейшая Семья» // «Двуглавый Орел». Париж. 1927. № 3. 15/28 января. С. 13-14).



Продолжение следует.