July 17th, 2019

«My Joy!» – «МОЯ РАДОСТЬ!» (1)




«Безмолвный свидетель» (начало)


Кликнуть не забудь
Пса в далекий путь…

«МИОРИЦА».


«Что видел маленький Джой в ту ужасную ночь 16 июля? Он до последнего был с Императорской Семьей. Был ли он свидетелем трагедии? Очевидно, в его голове сохранялась память об огромном потрясении, и его сердце было разбито».
Баронесса С.К. БУКСГЕВДЕН.


Держать собак среди Членов Российской Императорской Фамилии, как и у родственной Ей Английской Королевской Семьи, было давней традицией.
Питомцы, как правило, сопровождали своих Хозяев во всех путешествиях. Неподалеку от Дворцов обеих Династий были устроены даже специальные кладбища для собак.
В Собственном Его Императорского Величества саду в Гатчине до сих пор сохранился выполненный по распоряжению Императора Александра III памятный знак на месте захоронения общей любимицы – собаки Камчатки, погибшей во время трагического крушения Царского поезда 17 октября 1888 г. у станции Борки под Харьковом.




Вся Императорская Семья тогда чудесным образом спаслась за исключением белой с подпалинами камчатской лайки, следовавшей за Государем повсюду и ночевавшей, к неудовольствию Лейб-медиков, в Его спальне в Аничковом Дворце.


Император Александр III с Семьей и собакой Камчаткой в Гатчинском Дворце. 1886 г.

Император велел похоронить Камчатку в склепе, соорудив над ним обелиск в форме пирамиды «из красного гранита, с вырубкой на нем надписи и постановкою его на указанное место в Гатчино». Кроме клички «Камчатка» там значились также точные даты ее короткой жизни: «30 Июня 1883 – 17 Октября 1888».
Страсть к собакам Отец передал и Своему Сыну – Императору Николаю II. Не забудем, что известной любительницей собак была также бабушка Его Супруги, Императрицы Александры Феодоровны – Английская Королева Виктория.



Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна с шотландской овчаркой Шилкой на прогулке в Александровском парке Царского Села. 1908 г. Снимок из альбома А.А. Вырубовой.

«Вся Царская Семья, – вспоминала А.А. Вырубова, – любила животных. У Государя долго была собака Иман. После того как Иман околел, Государь не брал собак к Себе в комнату, а только гулял с 11 английскими колли, которые помещались в маленьком домике в парке. У Государыни был маленький английский терьер Эра; я ее не любила, так как она имела обыкновение бросаться неожиданно из-под кресла или кушетки. Когда Эра околела, Императрица плакала по ней».
Не удивительно поэтому, что собаки были любимцами и постоянными спутниками Царских Детей.
В августе 1917 г. в ссылку в Тобольск вслед за Венценосной Семьей отправилось три четвероногих друга: Джой, Ортипо и Джемми. Насколько дороги Им были дороги эти животные, можно судить хотя бы по частоте и теплоте отзывов о них в письмах из заточения.



Царские Дети со Своими питомцами.

Французский бульдог Ортипо в октябре 1914 г. был подарен Великой Княжне Татьяне Николаевне одним из раненых офицеров – корнетом Лейб-Гвардии Уланского ЕИВ Александры Феодоровны полка Дмитрием Яковлевичем Маламой (1891–1919), в бою 5 августа тяжело раненым в ногу и награжденным за храбрость золотым оружием.


Великая Княжна Татьяна Николаевна перевязывает корнета Д.Я. Маламу в Царскосельском лазарете. Осень 1914 г.

«Малама, – вспоминал также находившийся на излечении в том же лазарете капитан И.В. Степанов, – был молод, румян, светловолос. Выдвинулся перед войной тем, что, будучи самым молодым офицером, взял первый приз на стоверстном пробеге [на кобыле “Коньяк”]. В первом же бою он отличился и, вскорости, был тяжело ранен. В нем поражало замечательно совестливое отношение к службе и к полку, в частности. Он только видел сторону “обязанностей” и “ответственности”. Получив из рук Императрицы заслуженное в бою Георгиевское оружие, он мучился сознанием, что “там” воюют, а они здесь “наслаждаются жизнью”. Никогда ни в чем никакого чванства. Только сознание долга. Императрицу он любил горячо. Рассказывал как, провожая в Петергофе полк на войну, Она “горько плакала [во время молебна навзрыд], точно провожала родных детей”.
Мы встретились с Маламой в Киеве в 1918 году и долго вспоминали лазарет… Он был убит в конной атаке под Царицыным…»
Рассказывали, что Д.Я. Малама, к тому времени в чине штабс-ротмистра командовавшего эскадроном своего полка, входившего в состав Сводно-Горской дивизии, получив известие о расстреле Царской Семьи, искал смерти в бою. Он и погиб в августе 1919-го в конной атаке на красных. Похоронили Дмитрия Яковлевича в Екатеринодаре.



Бульдог Ортипо на коленях его хозяйки – Великой Княжны Татьяны Николаевны.

У Великой Княжны Анастасии Николаевны тоже была своя собака Джемми, подаренная ей А.А. Вырубовой. Породу ее передают по-разному: «болонка», «рукавный пекинес». Однако, по словам самой дарительницы, это был «кинг-чарлс».
Кинг-чарльз-спаниели принадлежат к декоративным собакам. Они небольшие, весьма складные, обладают прекрасным телосложением; глаза у них черного цвета, яркие, взгляд добрый и озорной; лапы короткие и сильные; шерсть длинная, шелковистая.
Выведенная еще в XVI в. в Англии, порода эта популярная некогда среди лордов, погибла вместе с падением Монархии, однако затем была восстановлена одним заводчиком по старинным картинкам.



Великая Княжна Анастасия Николаевна с Джемми.

Любимцем Наследника Цесаревича Алексея Николаевича был английский кокер-спаниель Джой.
Выведенная в начале XIX в. в Англии, эта порода тут же распространилась по всему мiру. Считаясь идеальными охотничьими псами, кокер-спаниели отличаются неуемной энергией. Они постоянно в движении, повышенно общительны и дружелюбны, игривы и веселы, чувствительны к настроению хозяина, проявляя при этом недоверие к посторонним людям.



Император Николай II с Джоем. Финские шхеры. 1914 г.

Кто и когда подарил Наследнику этого пса – неизвестно. Кличку Джой («My Joy» / «Моя Радость» – говорил Цесаревич) дала ему Государыня Александра Феодоровна, что, следует признать, весьма соответствовало его нраву.



Джой был верным другом Алексей Николаевича, участником Его игр, постоянным спутником на прогулках, сопровождал во всех поездкам, в том числе и в Ставку в Могилев.



Сохранились даже кадры кинохроники, на которых запечатлены игры Наследника с Джоем в 1916 г. во время пребывания в Царской Ставке:
https://youtu.be/VSIkguTGaaQ



После февральского переворота 1917 г. четвероногие друзья скрашивали сначала жизнь Царственных Узников в Александровском Дворце, а затем, сохраняя верность своим Хозяевам, последовали за Ними в Тобольск, а там и в Екатеринбург.
А Джемми на руках Великой Княжны Анастасии Николаевны сошла вместе с Семьей своей Хозяйки в подвал Ипатьевского дома, приняв там смерть…
«Царевна дочь Анастасия, – вспоминал пулеметчик Сухоруков, – несет на руках маленькую курносую собачку…»




Примечательно, что убийцы в какой-то мере опасались беззаветно преданных своим Хозяевам животных, заранее настоятельно «рекомендуя» – через Лейб-медика – не брать собак, спускаясь в подвал, с Собой.
«…Хотя я Их предупредил, – писал Янкель Юровский, – через Боткина, что Им с Собой брать ничего не надо, Они однако набрали какую-то разную мелочь, подушки, сумочки и т.д. и кажется, маленькую собачку».
И, наверное, опасения эти были не напрасны…
Джемми, например, принадлежала к породе собак-компаньонов. По словам специалистов, «они безгранично преданы своему хозяину и везде готовы следовать за ним. Это очень жизнерадостные подвижные животные, которым необходимо постоянное внимание и нежность, они способны на полную самоотдачу ради своего хозяина».
Один из цареубийц, чекист Михаил Медведев-Кудрин вспоминал: «Красноармеец принес на штыке комнатную собачонку Анастасии – когда мы шли мимо двери (на лестницу во второй этаж) из-за створок раздался протяжный жалобный вой – последний салют Императору Всероссийскому. Труп песика бросили рядом с Царским.
– Собакам –собачья смерть! – презрительно сказал Голощекин».
Тогда же умертвили и бульдога Ортипо, оставшегося в доме и не допущенного в «комнату смерти».



Цесаревич Алексей Николаевич и Великая Княжна Татьяна Николаевна с бульдогом Ортипо.

«Когда я вбежал на чердак, – вспоминал другой чекист Михаил Кабанов, – увидел, что в Горном институте, расположенном через улицу, загорелся свет. Хорошо были слышны выстрелы, и сильный вой царских собак. Я немедленно спустился в комнату казни и сказал, что стрельба в городе хорошо слышна, что очень силен вой царских собак, что против нас, в Горном институте, во всех окнах горит свет […] Я рекомендовал […] умертвить царских собак, которые сильно выли».
«После этого, – продолжает он, – я вернулся на чердак к пулемету и через слуховое окно наблюдал, как носили на санитарных носилках трупы казненных и укладывали в грузовую машину, постланную новым белым брезентом. Всего было уложено в машину 11 трупов людей и 3 трупа собак». (Здесь Кабанов путает: были убиты две собаки, а всего собак у Царской Семьи было не четыре, как утверждал он и другие его подельники, а три.)




Еще один чекист-цареубийца Григорий Никулин рассказывал: «…Остались две собаки. Их собаки. – Одна – бульдог... низкорослый такой, знаете, бульдожистый. И вторая, такая, – не то болонка, не то какая-то особая собачка... Собаки почувствовали, что нет хозяев, понимаете ли, и давай выть... Расстрелять ведь тоже нехорошо... после того, как мы и так много шуму понаделали... Ну, выманили их кое-как на улицу. Во двор выманили, понимаете, и кончили их».
Однако убийство царских собак было не только актом живодерства. Оно было еще и частью ритуала, попыткой поругания и десакрализации с далеко идущими целями.
Безтолковая болтовня исполнителей и молчание инициаторов не может помешать нам реконструировать сам замысел, поскольку то же самое неоднократно происходило до этого: и при убийстве Царского Друга, а потом во время уничтожении его останков, да и вообще при убийстве значимых в Христианском мiре особ (не только в России):

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/176075.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/170138.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/173434.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/175845.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/180572.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/301489.html




Иное поведение Джоя спасло ему жизнь.
По словам помянутого нами Михаила Кабанова, «одну из собак, Джоя, как не производившую вой, не тронули...».
А вот как описывал следующий, после убийства, день в своих показаниях охранник Анатолий Якимов: «Дверь из прихожей в комнаты, где жила Царская Семья, по-прежнему была закрыта, но в комнатах никого не было. Это было ясно: оттуда не раздалось ни одного звука. Раньше, когда там жила Царская Семья, всегда слышалась в их комнатах жизнь: голоса, шаги. В это же время там никакой жизни не было. Стояла только в прихожей, у самой двери в комнаты, где жила Царская Семья, Их собачка и ждала, когда ее впустят в эти комнаты. Хорошо помню, я еще подумал тогда: напрасно ты ждешь».




В это самое время Джоя приметил один их охранников – Михаил Летёмин. Необычная собачка ему понравилась и он, наряду с другими принадлежавшими Царской Семье вещами, присвоил себе и ее.
По Джою Летёмина потом и нашло белое следствие. Список похищенного, обнаруженного в доме у мародёра, составил 79 наименований, включая собаку.
На допросе красный охранник заявил, что забрал всё это только 22 июля, после убийства Царской Семьи, как брошенное имущество.



Окончание следует.

«My Joy!» – «МОЯ РАДОСТЬ!» (2)


Джой в саду английского имения полковника П.П. Родзянко. Виндзор. Начало 1920-х годов.


«Безмолвный свидетель» (окончание)


«Ты всё видел. Если бы только мог говорить…»


Останки собачки Великой Княжны Анастасии Николаевны Джемми обнаружили 25 июня 1919 г. во время осмотра шахты на Ганиной Яме, проводившемся следователем Н.А. Соколовым.
Присутствовавший там в то время, когда была сделана находка, английский журналист Роберт Вильтон написал об этом еще в первом английском издании своей книги (London. 1920. P. 157), сообщив в следующих переизданиях дополнительные подробности.
В числе обнаруженного в шахте, писал он, «был и труп собачки Анастасии Николаевны Джемми. Друг человечества погиб вместе со своими Хозяевами. Это была английская собачка породы кинг-чарльз, очень маленькая, которую Анастасия носила всегда на руках и очень любила. Бедная девушка думала, что Она куда-то уезжает, и Она взяла с Собой Свою любимицу» (Paris. 2005. C. 102-103).
«…Лежал труп болонки Джемми, благодаря морозам вполне сохранившийся. Скромная мученица своей верности, она как бы стерегла Хозяев и даже после своей смерти оказала услугу правосудию» (Берлин. 1923. С. 91).
Находка эта была зафиксирована в протоколе дела: «…Пункт 64, труп собаки самки. Собака была найдена 25 июня 1919 года на дне открытой шахты. Благодаря низкой температуре в шахте труп хорошо сохранился. Правая передняя лапа сломана. Череп пробит, отчего, по заключению врача, и произошла ее смерть…»
В качестве эксперта следствие привлекло «врача Николая Яковлевича Бардукова, имевшего также и диплом ветеринара», представившего соответствующее заключение («Гибель Царской Семьи». Составитель Н. Росс. Франкфурт-на-Майне. 1987. С. 377-379).



Великая Княжна Мария Николаевна с Джемми.

27 июня Гиббс показал: «У Анастасии Николаевны была маленькая собачка какой-то японской породы. Это была очень маленькая собачка с длинной шерстью. Окрас ее был черно-рыжий. Черная шерсть была у нее на верхних частях ее тела, рыжеватая шерсть – на нижних частях. Хвостик ее был длинный и имел длинную шерсть. Ушки были у нее длинные. Ее отличительные приметы были вот какие: у нее были большие круглые глаза; зубы ее были обнажены и постоянно виднелись, язык у нее был длинный и висел изо рта, не помню, на какую сторону. Кличка ее была Джемми. Такие собачки очень маленькие, и их часто носят на руках.
Принадлежала она Анастасии Николаевне, любили эту собачку все Они, а в особенности Императрица.
Я сегодня видел собачку у шахты. Я утверждаю, что эта собачка, которую я видел у шахты, и есть Джемми. Я обратил внимание и на ее шерсть, и на форму глазных впадин, и на зубы. Это безусловно она» (Там же. С. 378-379).
Камер-юнгфера Императрицы М.Г. Тутельберг, комнатная девушка Великих Княжен Е.Н. Эрсберг, а также няня Царских Детей А.А. Теглева, по словам Н.А. Соколова, «также опознали ее».



Труп собачки Джемми, извлеченный из одной из шахт Ганиной Ямы. Фотография из следственного дела Н.А. Соколова.

«Маленький французский бульдог Великой Княжны Татьяны Николаевны, – писал Роберт Вильтон, – остался в доме, тщетно стараясь проникнуть в запертые комнаты. Что с ним сталось, неизвестно» (Берлин. 1923. С. 91).
Теперь мы знаем, что Ортипо также был убит. Но никаких его следов так никогда и не было найдено.
А вот спаниель Наследника Джой выжил. Более того сегодня мы знаем о дальнейшей его судьбе
Взятая под опеку английским генералом Альфредом Ноксом и находившаяся в его поезде фрейлина Императрицы Александры Феодоровны баронесса С.К Буксгевден описала свою встречу с единственным выжившим свидетелем той страшной ночи, который, правда, не умел говорить. Произошла она во второй половине января 1919 г. в Омске.
«Генерал Дитерихс, – вспоминала она, – командующий войсками Колчака, также живший в железнодорожном вагоне на станции, приходил несколько раз к обеду, пока поезд всё еще был в Омске… […]
Генерал Дитерихс мне говорил, что маленький спаниель Цесаревича Джой жил с ним в Омске.
Эта собачка была постоянным спутником маленького Хозяина, и ее взяли в Тобольск и Екатеринбург. В Тобольске Цесаревича часто забавляла сообразительность собаки по отношению к приказам комиссаров, поскольку Джой всегда подглядывал, когда я проходила мимо, и старался пролезть под воротами и весело меня приветствовать.
Чехи, захватив Екатеринбург, нашли бедное маленькое животное, полуголодное, бегавшее по двору Ипатьевского дома. Казалось, что собачка всё время искала своего хозяина, и его отсутствие ее так печалило и удручала, что она едва прикасалась к еде, даже когда о ней ласково заботились.




Я пошла поглядеть на Джоя. И он, видимо, по своей собачьей наивности подумав, что вместе со мной обязательно появятся и его Хозяева, заметно оживился. Я никогда не видела собаку в таком волнении.
Когда я позвала его, он мгновенно выскочил из вагона и бросился через платформу ко мне, подпрыгивая и делая вокруг меня широкие круги, и не прильнул ко мне передними лапами, но вышагивал на задних лапах, как цирковая собака. Генерал Дитерихс сказал мне, что он до этого никого так не приветствовал, а я приписала это тому, что моя одежда, которая была той же, что я носила в Тобольске, всё еще имела знакомый запах, при том, что я его особенно не ласкала.
Когда я ушла, Джой пролежал целый день у двери, через которую я ушла. Он отказался от еды и снова погрузился в своё обычное состояние отчаяния.
Что видел маленький Джой в ту ужасную ночь 16 июля? Он до последнего был с Императорской Семьей. Был ли он свидетелем трагедии? Очевидно, в его голове сохранялась память об огромном потрясении, и его сердце было разбито. Вызывало большое сочувствие наблюдать этого немого друга, который так живо сохранял память о Цесаревиче.
О маленьком Джое хорошо заботились. Полковник Родзянко взял его в Англию, и он провел свои последние годы в самых комфортных условиях, но прежнее его настроение так и не восстановилось» (Баронесса Софья Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах». М. 2012. С. 460-461).




Информацию Софьи Карловны подтверждали и другие очевидцы.
«Зашел к генералу Дитерихсу в его поезд… – читаем сделанную во Владивостоке запись в дневнике воспитателя Наследника Ч.С. Гиббса (28.2.1919). – […] Генерал Дитерихс сообщил мне, что у него более 1000 предметов, принадлежавших Царской Семье… […] Он взял к себе и бедного Джоя…» («Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова. Дневники и воспоминания». М. 2013. С. 181-182).
То же самое утверждал и находившийся в то время при генерале М.К. Дитерихсе Роберт Вильтон: «…Английский спаниель Наследника Джой, самая его любимая собака, после убийства была похищена одним красным, но отобрана у него генералом Дитерихсом, и ныне находится в Англии» (Paris. 2005. C. 103).
Из разных публикаций известно, что Джой попал к полковнику П.П. Родзянко, находившемуся при поезде английского генерала Нокса, в котором отправилась во Владивосток, чтобы выехать за границу, и баронесса С.К. Буксгевден.
Учитывая все эти свидетельства очевидцев, Джой мог быть передан полковнику П.П. Родзянко только генералом М.К. Дитерихсом. Это могло случиться в Омске или во Владивостоке, но не в Екатеринбурге, в котором П.П. Родзянко побывал, когда следствием руководил еще И.А. Сергеев. Об этом мы расскажем потом, а пока что попробуем прояснить личность самого полковника, используя книгу его мемуаров и интернет-публикацию:

https://jan-pirx.livejournal.com/43483.html


Издательская суперобложка книги: Colonel Paul Rodzianko «Tattered Banners. An Autobiography». Seeley, Service & Co. London. 1938.


Далее мы даем ссылки на страницы этой книги.


Титульный лист мемуаров полковника П.П. Родзянко.

Павел Павлович Родзянко (1880–1965) был сыном шталмейстера Высочайшего Двора и племянником небезызвестного председателя последней Государственной думы. Окончив Пажеский корпус, он служил в Кавалергардском ЕИВ Марии Феодоровны полку.
Был женат (1902) на фрейлине Тамаре Антоновне Новосильцевой (1881–1938), дочери генерала, троюродной сестре М.Е. Головиной, духовной дочери Г.Е. Распутина:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/43242.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/219586.html

Во время Великой войны П.П. Родзянко – адъютант командующего войсками Гвардии генерал-адъютанта В.М. Безобразова. Полковник (1914).
Генерал поручил ему сопровождать английского подполковника Альфреда Нокса, с которым они объехали все места, где действовала Императорская Гвардия: Восточную Пруссию, Польшу, Галицию, Прибалтику.
Это сотрудничество не осталось не отмеченным. В начале 1917 г. посол Джордж Бьюкенен вручил Павлу Павловичу орден Святых Михаила и Георгия (р. 214).
Родзянко пишет о дипломате, как о своем «старом друге», также как и о Торнхилле (р. 225), главе британской резидентуры в Петрограде:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/30107.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/30269.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/326409.html

Сообщает он и о еще одной хорошей знакомой – Мюриэл Пэджет (р. 211), во время Великой войны находившейся во главе сети Англо-русских госпиталей России:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/29197.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/234523.html

Примечательно, что все они так или иначе были связаны с убийством Г.Е. Распутина.
Вскоре после награждения в Петрограде полковник Родзянко выехал в Царскую Ставку в Могилев, где во время Высочайшей аудиенции получил свое последнее назначение: офицером для связи с Главным командованием на Итальянском фронте. Воспользовавшись случаем, он попросил у Императора дозволения вывезти своих детей в Англию, мотивировав это тем, что здесь «невозможно найти хороших воспитателей». Николай Александрович разрешил (р. 215-216). (Возможно, офицер предчувствовал надвигающиеся грозные события, а может, и что-то знал...)
По словам автора биографического очерка, в одном из интервью потомки полковника, уже в наши дни, заявили, что «в семье считали себя обязанными Государю своим спасением, потому что Он разрешил вывезти детей в Англию».
Выехал полковник из Петрограда в январе 1917 г, вскоре после убийства Г.Е. Распутина (р. 217), добравшись до Италии кружным путем: через Швецию, Норвегию и Англию, где определил своих детей в частные школы.
Почти сразу же по приезде в Рим Родзянко пришлось оттуда уезжать: в России произошел февральский переворот. Полковник отбыл в Лондон, обратившись там с просьбой записать его в армию рядовым. Так офицер-кавалергард оказался в английском пехотном полку, сформированном из бывших российских подданных, главным образом поляков и евреев.
Неожиданная встреча в январе 1918 г со старым знакомым, бывшим английским военным атташе в России Альфредом Ноксом (только что возвратившимся в Лондон вместе с Бьюкененом), теперь генералом, получившим новое назначение – командовать экспедиционными силами на Дальнем Востоке, круто изменила судьбу Павла Павловича, Королевским указом получившего звание почетного полковника Британской армии.
5 сентября 1918 г. вместе с новым своим начальником – через Америку и Японию – он прибыл во Владивосток, откуда они направились прямиком в Омск.



П.П. Родзянко – английский полковник при штабе генерала А. Нокса. Владивосток. 1918 г.

В следующие два года Родзянко пришлось много ездить, в том числе и на поезде Нокса.
Летом 1919 г. П.П. Родзянко преподавал в созданной по мысли своего патрона учебно-инструкторской школе во Владивостоке. Он не раз встречается на групповых снимках того времени: рядом с адмиралом А.В. Колчаком, генералом А. Ноксом и на Ганиной Яме с Ч.С. Гиббсом и Р. Вильтоном:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/235123.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/341812.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/344753.html



Тренировка русских кадетов для Белой армии. В центре, спиной к зрителю, полковник П.П. Родзянко и капитан Уильямс. Владивосток. 1919 г.

Одна из первых его командировок была в Екатеринбург – узнать из первых рук об обстоятельствах убийства Царской Семьи.
В город полковник П.П. Родзянко прибыл, еще в то время, когда вокруг Ипатьевского дома стоял наружный забор.



Фотография Ипатьевского дома из книги П.П. Родзянко.

По комнатам его водил член Екатеринбургского окружного суда И.А. Сергеев, ведший дело по цареубийству с 14 августа 1918 г. до 23 января 1919 г.
Во время посещения дома во дворе Родзянко заметил козлы, на которых Государь пилил дрова, и сфотографировал их.



«Блок для распиловки древесины, которым пользовался Император в последние дни».

Интересовался П.П. Родзянко и убийством Великих Князей в Алапаевске (р. 252-254), а также судьбой Великого Князя Михаила Александровича (р. 254-255).


Шахта, из которой извлекли тела Великих Князей, и тела Алапаевских Мучеников рядом с покойницкой. Фотографии из книги П.П. Родзянко.


Информацию, включая фотографии, «для Британского Правительства» полковник получал сначала через И.А. Сергеева, а потом через генерала М.К. Дитерихса.


Цареубийцы Шая Голощекин и Янкель Юровский. Снимки из книги П.П. Родзянко.

Весной 1919 г. полковник вновь побывал в Екатеринбурге. В то время новый следователь Н.А. Соколов приступил к осмотру шахт на Ганиной Яме. Пребывание там Павла Павловича отмечено на одной из фотографий, впервые опубликованной в 1920 г. в книге Роберта Вильтона «Последние дни Романовых».
Снимок этот мы не раз публиковали. В дополнение к ранее известным запечатленным на нем людям (самого журналиста и Ч.С. Гиббса) недавно нам удалось определить и третьего, стоящего между ними, человека: полковника П.П. Родзянко.
Только готовя текст к этой публикации, скадрировав и увеличив фотографию, я обратил внимание на собаку рядом с Гиббсом. Весьма соблазнительным было бы считать, что это Джой, однако этому противоречит гораздо больший, по сравнению с псом Цесаревича, ее рост.




В какой-то момент П.П. Родзянко получил Джоя от генерала М.К. Дитерихса и увез его в Англию, куда вместе с британскими экспедиционными силами он вернулся в 1920 году.
Там ему удалось приобрести небольшое имение в Виндзоре, примыкавшее к Королевскому парку. В имении был манеж и конюшня, что облегчило ему открыть школу верховой езды, пользовавшуюся популярностью среди аристократов.
Этому способствовала широкая известность П.П. Родзянко: его имя значилось во всех учебниках верховой езды и в книгах по истории конного спорта. Три года подряд, в 1912-1914 гг., в международных соревнованиях по конкуру русская сборная конников выигрывала в лондонском комплексе «Олимпия» переходящий Золотой Кубок Короля Эдуарда VII, оставшийся с тех пор, по условиям состязания, навсегда в России.
Среди прочих школу Родзянко посещал Принц Уэльский Эдуард, во время Великой войны бывавший на фронте и даже награжденный 16 мая 1916 г. Императором Николаем II орденом Святого Георгия III степени. В 1936 г. в течение десяти месяцев он будет Королем Эдуардом VIII, а его Племянница, Королева Елизавета II, до сей поры занимает Британский Престол.



Павел Родзянко с братом Сергеем на конном шоу в Люцерне. 1930 г.

В 1937 г. в личной жизни Павла Павловича произошли изменения. С первой супругой Тамарой Антоновной он расстался еще задолго до Великой войны. Она осталась в России, жила в Самаре, где в конце концов была арестована и расстреляна в 1938-м.
А годом раньше П.П. Родзянко женился на молодой (разница в возрасте составляла 34 года) аристократке Аните Лесли (1914–1985), двоюродной племяннице Уинстона Черчилля.
Будучи писательницей, Анита помогла мужу написать его автобиографию «Tattered Banners» («Потрепанные знамена»), вышедшую в Лондоне в 1938 году.




Во время Второй мiровой войны П.П. Родзянко исполнил долг чести и благодарности давшей ему кров стране. Биографическая статья в Википедии сообщает: «В качестве полковника английской армии воевал в Северной Африке, Сирии, Палестине, Сицилии, Сардинии, Италии и Греции».
В 1949 году 69-летний П.П. Родзянко, разведшийся с Анитой, вступил в новый брак с английской аристократкой (ее семья была известна со времен Нормандского завоевания) Джоан «Робин» Фаррер (1913–1993), двоюродной сестрой знаменитых сестер Митфорд, одна из которых, Юнити Валькирия Митфорд (1914–1948), входила в ближний круг Гитлера. В свое время мы публиковали их совместную фотографию, один из отпечатков которой тех времен находится в нашей коллекции:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/116606.html
Павел Павлович Родзянко скончался 17 апреля 1965 г. в Лондоне.
Его имя вернулось на родину благодаря рассказам его двоюродного племянника – епископа Православной Церкви в Америке Василия (Родзянко, 1915–1999), Сан-Францисского и Западно-Американского.
Все эти рассказы были построены вокруг судьбы собаки Наследника Джоя.
Владыка рассказывал, что его родственник, добравшись из Владивостока до Англии, был принят Королем Георгом V, рассказал Ему о гибели Его Родственников. Джоя же Монарх оставил-де жить при Своей псарне. Впоследствии спаниеля похоронили на кладбище королевских собак при Виндзорском замке.
По вполне понятным причинам, версия эта стала весьма популярной. Подхватившие ее авторы установили даже, что на месте кладбища королевских собак теперь стоянка машин…
Правда, история эта не подтверждается ни самим П.П. Родзянко, ни баронессой С.К. Буксгевден, жившей в Лондоне и не терявшей связи с Английским Королевским Двором.
А Павел Павлович действительно встречался с Королем Георгом V, выразившим желание узнать о Сибирской экспедиции и об убийстве Своих Родственников из уст очевидца. Полковник был приглашен на ланч в Виндзорский замок. Они были одни. Король хотел знать детали. «Я описал холодные пустые комнаты и окровавленный подвал Ипатьевского дома, мои безплодные поиски на кладбище и мрачную поездку через сибирский лес, чтобы найти горсть пепла». После ланча «я рассказал Ему о Джое, который бегает по моему саду. Он кажется вполне счастливым, но глядя в эти светло-карие глаза, я часто задаюсь вопросом, что он помнит» (р. 271).
Джой умер своей смертью несколько лет спустя в Виндзоре, но не на королевской псарне, а в небольшом имении П.П. Родзянко, вспоминавшего его добрые глаза всякий раз, когда проходил мимо небольшого памятника на его могиле в парке с лаконичной надписью «Здесь лежит Джой».
Эта надпись и обстоятельства удивительно перекликаются со словами, сказанными Цесаревичем Алексеем Николаевичем во время болезни Своим Родителям: «Когда я умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник»…




Как бы то ни было, однако, английский спаниель Джой вернулся на свою историческую родину, проведя остаток своей жизни по-собачьи в высшей степени благополучно, имея кров и еду, окруженный заботой, лаской и любовью нового хозяина, которые все-таки не могли заменить дружбу Хозяина прежнего, по Которому он продолжал тосковать все отпущенные ему дни…