August 5th, 2019

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (32)




Парижское издание 1921 года


«Не думай, заслуг у тебя особых нет, ни силы, ни мудрости. Но ты избран, значит, не о чем говорить, придется обходиться теми силой, сердцем и разумом, которыми располагаешь».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Рассказ о французском издании книги Роберта Вильтона следует предварить краткой хронологией местопребывания автора в предшествующее его появлению время, почерпнутой из его собственных текстов и немногих доступных документов.
19 августа 1920 г., Лондон – «Авторский постскриптум» к первому английскому изданию «Последних дней Романовых».
Сентябрь 1920 г. – выход в Лондоне книги Роберта Вильтона.
11/24 сентября 1920 г., Париж – предисловие к русскому изданию книги.
11 октября 1920 г., Лондон – письмо И.А. Бунину.
21 октября 1920 г., Лондон – официальное уведомление редакции «Таймса» Р. Вильтону об увольнении через три месяца.
Ноябрь 1920 г., Лондон – французский вариант книги и предисловие к нему.
21 января 1921 г. – увольнение из «Таймса».
4 августа 1921 г., Париж – «Postscriptum» к французскому изданию.
Октябрь 1922 г., Париж – «Postscriptum» к русскому изданию.
Уволенный из газеты «Таймс», Роберт Вильтон переехал во Францию, где возобновил свое сотрудничество с парижским изданием американской газеты «New York Herald», с которой сотрудничал в 1889-1905 гг. Затем, в 1924 г., он вошел в состав только что образованной англоязычной газеты «The Paris Times».




С Францией он никогда связи не прерывал (его супруга, напомним, была француженкой), да и французский язык он знал прилично; настолько, что даже, вопреки распространенному мнению, парижское издание 1921 г. перевел и дописал сам, без посторонней помощи.
Готовя к изданию французский и русский варианты книги (работу над ними автор вел одновременно), Роберт Вильтон, несомненно, встречался с Н.А. Соколовым, обсуждал с ним разные проблемы, которые он собирался поднять или уточнить, получал свежую информацию, прося разрешения на обнародование тех или иных данных из имевшейся в его распоряжении резервной копии дела. И такое разрешение и помощь он получал, что хорошо видно по вошедшим во французский вариант книги некоторым дополнительным данным и не публиковавшимся ранее фотографиям.
После выхода в 1920 г. лондонского и нью-йоркского изданий автор книги сразу же попал под плотную опеку заинтересованных лиц, для которых, в силу их специфики, не существовало государственных границ и политических рамок. Потому не имело никакого значения, что журналист сменил работу и страну пребывания. За ним внимательно наблюдали.
Еще в Сибири, по словам его друга, историка и адвоката, редактора газеты «Славянская Заря» в Праге Е.Е. Ефимовского, Вильтон «собрал материалы об убийстве Императора Николая II со всей Семьей и после долгих и упорных стараний напечатал о Нем книгу на французском языке. Не так-то легко оказалось напечатать такую книгу! Исчезали подлинники, исчезали набранные страницы. Наконец, исчезла вся набранная книга. Потребовалось много усилий, чтобы выбраться из этих тенет. Не скажет ли кто, кто мешал появлению этой книги на Божий свет? Кому было важно не допустить ее?» («Новое Время». Белград. 1925. 1 февраля).




Поскольку у меня есть редкая возможность обращаться одновременно ко всем пяти изданиям «Последних дней Романовых» (английским лондонскому и нью-йоркскому 1920 г., французскому парижскому 1921 г., русским берлинскому 1923 г. и парижскому 2005 г., по авторизованной машинописи), скажу одно: автор не только был причастен к их выходу (за исключением, разумеется, последнего; но о нем разговор особый); все изменения и дополнения, истолковывающиеся некоторыми исследователями как постороннее вмешательство, были следствием авторской воли. Разве что к нью-йоркскому он имел слабое касательство, но и оно, что касается самого вильтоновского текста, полностью соответствовало лондонскому.
При этом понятно, что лондонская книга – это в какой-то степени результат компромиссов с издателями, а парижская – в известной степени отражает результат последовавших вслед за английским изданием нападок, в некоторых своих частях являясь как бы ответом на них.
На обложку нового издания была вынесена прорись каббалистической надписи из подвала Ипатьевского дома, а на титульном листе стоял подзаголовок, отсутствовавший в прошлых английских и будущем русском: «Германо-большевицкий заговор».
Оба эти элемента задавали тон всей книге в целом, полностью соответствуя ее содержанию.



Обложка и титульный лист французского издания книги Роберта Вильтона. Париж. 1921 г.
Сканы книги см.:
https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k1413817c.r=Robert%20Wilton?rk=21459;2


Мы не заостряем здесь внимания на целом ряде весьма спорных моментов, касающихся Царской Семьи, содержащихся в книге английского журналиста (причем – подчеркнем это – во всех ее изводах, пусть и с незначительными различиями). Такие же перекосы присущи были также и книге Н.А. Соколова, а отчасти даже и двухтомнику генерала М.К. Дитерихса. Об этом мы не раз писали и в этой нашей публикации и в других:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223008.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223356.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223492.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224451.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224882.html

Открывается книга факсимиле двух надписей: со стихами из Гейне в подвале Ипатьевского дома и венгра-охранника Андраша Верхаша. Обе прориси в книге 1921 г. воспроизводились впервые.



Далее следовала первая из одиннадцати вклеек с иллюстрациями (как ранее в обзорах лондонского и нью-йоркского изданий 1920 г., здесь мы тоже приведем их все), непосредственно предшествовавшая титульному листу, находящаяся на одном с ним развороте:



Первым публикуемым текстом было двухстраничное (р. 5-6) предисловие, посвященное главным образом биографии Вильтона в годы Великой войны на русском фронте, в основной своей части уже воспроизводившееся нами:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/330691.html



Контакт его автора – французской писательницы-аристократки, этнографа и переводчицы Мари де Во Фалипо – с Робертом Вильтоном был, скорее всего, установлен через жившего в Англии русского журналиста Г.С. Веселитского-Божидаровича. О нем мы поговорим позже, а пока о самой де Во Фалипо, сведения о которой весьма скудны. Даже точные даты ее рождения и смерти неизвестны, хотя в свое время она пользовалась некоторой известностью, будучи членом Международного института антропологии (l’Institut International d’Anthropologie) и Парижского этнографического общества (Societe d'ethnographie de Paris), автором научных книг и статей.
Интерес к России зародился у нее, скорее всего, под влиянием брата – Жоржа Барбе де Во (1852–1914), в 1887-1912 гг. работавшего в Петербурге в Министерстве финансов.
Прекрасно владея английским языком, в 1916-1919 гг. Мари де Во Фалипо перевела три книги ранее упоминавшегося нами Г.С. Веселитского-Божидаровича (1841–1930).
Происходивший из обрусевшей сербской семьи Гавриил Сергеевич многое успел испытать: служил в Русской Гвардии, Министерстве иностранных дел; в 1860 г. участвовал в сражениях в Южной Италии под началом Гарибальди, в 1878 г. в восстании в Боснии и Герцеговине, а затем в начальном этапе Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Он был знаком со многими выдающимися людьми своего времени: Императорами Наполеоном III и Вильгельмом II, Бисмарком, римским папой Львом XIII, Ф.М. Достоевским.
С 1882 г. Веселитский-Божидарович проживал в Лондоне, будучи постоянным корреспондентом петербургской газеты «Новое Время». В 1888 г. он создал и в течение сорока лет возглавлял первую в мiре журналистскую организацию иностранных корреспондентов – Ассоциацию иностранной прессы (Foreign Press Association). Во время Русско-японской войны Гавриил Сергеевич побывал на Дальнем Востоке. Все эти последние обстоятельства свидетельствуют о том, что почти наверняка они с Вильтоном были знакомы.



Гавриил Сергеевич Веселитский-Божидарович.

Благодаря посредничеству этого русского журналиста, скорее всего, и состоялось знакомство его английского коллеги с французским ученым. Кстати, контакты с Веселитским-Божидаровичем маркируют интерес Мари де Во Фалипо к славянству, выразившийся, в частности, в ее сотрудничестве с издательством «Les amis de la Pologne», а также в создании ею в 1924 г. в Париже общества «Друзья лужичан» («Association des Amis de la Lusace»). Вскоре, благодаря вступлению в последнее Н.К. и С.Н. Рерихов, эти новые члены попытались вовлечь ее в ряд разраставшихся словно грибы своих проектов: в 1929-1935 гг. она возглавляла Французское общество Рериха при Европейском Центре, в 1931-м принимала активное участие в подготовке и проведении Первой конференции Пакта Рериха в Брюгге. Однако, будучи ревностной католичкой, она, сумев распознать духовную суть этого движения, дистанцировалась от участия в нем.
Свое предисловие к парижскому изданию «Последних дней Романовых» Мари де Во Фалипо завершает так: «Описывая трагедию Романовых, Роберт Вильтон заставляет нас час за часом, минуту за минутой пережить одну из самых страшных драм современности. Его рассказ отличается таким безпристрастием, что все подробности трагедии проникают в наши умы; мы не читаем – мы видим, Царская Семья живет, страдает, на наших глазах безропотно подчиняется судьбе, и, каким бы ни было наше мнение, мы с большим почтением преклоняемся перед Мучениками, оказавшимися жертвами Своей верности Антанте» (Paris. 2005. С. 28. Перевод Ш. Чиковани).



Мари де Во Фалипо (около 1870 – не ранее 1936). С группового снимка 1931 г.

Сразу же вслед за этим введением следовало авторское предисловие (р. 7):



«ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот рассказ вызвал живейшую реакцию вскоре после его публикации в Лондоне. Интерес к нему за границей проявился в не меньшей степени, чем в Англии: из целого ряда стран поступали просьбы о переводах. Для меня было особенно важно написать французскую версию самому, чтобы мои многочисленные читатели смогли убедиться в полноте и точности перевода моего труда. Я выполнил перевод протоколов, подтверждающих мой рассказ, с оригиналов на русском языке. Точность этой работы, вероятно, не способствовала улучшению её литературной формы, поэтому я прошу французского читателя о снисхождении.
Этот рассказ и документы, несомненно, представляют собой одну из самых волнующих глав истории революции. Большевицкие методы и их менталитет красноречиво говорят в них сами за себя.
Я постарался, насколько смог, оставаться в роли безпристрастного хроникёра. Истина слишком печальна – и слишком, я бы сказал, невероятна – чтобы к ней было, что добавить.
Роберт ВИЛЬТОН.
Лондон, ноябрь 1920 г.»
(Перевод Николя Д.).
После предисловия начиналась собственно сама книга, первая ее часть.




По сравнению с предыдущими английскими, парижское издание было расширено и исправлено автором. Так, в первом было 16 глав (включая пролог и эпилог), а во французской книге 1921 г. – 17 глав и «Постскриптум».









Из дополнений упомянем включенную в 15-ю главу французского издания «Шакалы» (в английской – 13-я) историю с публикацией в омской газете «Заря» конфиденциальной информации следствия по Царскому делу, разглашенной, как выяснилось, министром юстиции С.С. Старынкевичем и сенатором В.Н. Новиковым (р. 130). На саму эту историю мы не раз уже обращали внимание.







Одно и самых заметных дополнений вошло в 16-ю главу «Красное самодержавие» (в английской версии это 15-я глава красноречиво называлась «Красный Кайзер»).



На нескольких страницах (р. 135-138) Роберт Вильтон опубликовал состав советского правительства, включая карательные органы, с указанием национальной принадлежности его членов. Многие впоследствии критиковали автора за неточности, которые, конечно, были – ведь это был один из первых такого рода опытов. Заметим при этом, что неточности были разнонаправленные: Ленин, например, там значится русским (есть и другие подобные примеры). На наш взгляд, это как раз свидетельствует в пользу отсутствия тотальной предвзятости у автора.













Свое решение приподнять завесу, скрывающую (пусть для кого-то и неудобную) правду, Вильтон впоследствии объяснял так: «Условия настоящего времени таковы, что автор чувствует себя обязанным раскрыть перед союзниками и Россией всю правду и опровергнуть ложь и обманы, распространяемые враждебными влияниями в интересах большевизма.
Автор полагает, что настало время, и он считает своим долгом осветить полным светом правды всю трагическую и ужасную историю возмутительного для совести человека убийства Царя Николая II, Его Жены и Его несчастных, ни в чем не повинных Детей» (Paris. 2005. С. 40).




Эта обновленная глава французского издания фактически противостояла печатавшимся как раз в это время массовыми тиражами брошюрам корреспондента «Таймса» Филиппа Грейвса, а также британского журналиста Люсьена Вольфа и американского – Германа Бернштейна, о которых мы писали в прошлом нашем по́сте.



Существенной переработке подвергся и «Эпилог» (в парижском издании это 17-я, а в лондонском – 16-я глава).



Там подробно рассказывалось о каббалистической надписи и цифровой т.н. «шифровке на подоконнике» в «комнате смерти», а также о надписи, оставленной одним из караульных – мадьяром Андрашем Верхашем.



Этот новый вариант эпилога помечен в парижском издании: «Лондон, ноябрь, 1920» (р. 143).



Был полностью переработан и заключительный текст: «Авторский постскриптум» лондонского издания (р. 163), подписанный: «Лондон, 19 августа 1920 г.», в парижском был заменен гораздо более обширным (р. 144-152) с отметкой: «Париж, 4 августа 1921 г.»
Вторую часть издания 1921 г. (р. 152-296) составляли пресловутые «Тельберговские документы», заново переведенные с русских оригиналов (с исправлением ошибок переводчика английского издания) самим Робертом Вильтоном.






В конце книги был вклеен сложенный гармошкой лист с картами перевозки Царской Семьи в ссылку в Сибирь и окрестностей Екатеринбурга, а также планами Ипатьевского дома.











И, наконец, еще один сюжет в связи с французским изданием. Сколько их было?



В предисловии к русскому изданию переводчик князь А.М. Волконский, в одном из примечаний, после ссылки на парижскую книгу, отмечает: «В 1923 г. вышла 5-ым изданием» (Берлин. 1923. С. 6).
Однако на сегодняшний день, даже по объявлениям о продаже книжного антиквариата, нам удалось установить: было, по крайней мере, семь (!) изданий, а, возможно, и больше.



Издательская обложка второго издания.

Номер переиздания проставлялся в нижней правой части обложки, под обозначением издательства. При этом дата выхода книги везде одна: 1921 год.


Обложка седьмого издания.

Это свидетельствует об огромном интересе французов, да, видимо, и русских эмигрантов, многие из которых владели языком, к книге Роберта Вильтона.


Продолжение следует.

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (33)




Русское берлинское издание 1923 года


«Каждый должен работать по законам, им самим над собой поставленным…»
Редьярд КИПЛИНГ.


Последнее прижизненное издание книги Роберта Вильтона о цареубийстве было осуществлено в 1923 году в Берлине книжным магазином «Град Китеж».
Это монархическое издательство было создано Герцогом Георгием Николаевичем Лейхтенбергским (1872–1929) – потомком Императора Николая I и Принца Евгения Богарнэ (пасынка Наполеона), ближайшим родственником баварской Королевской Династии Виттельсбахов. (В 1927 г. в его родовом замке Зеон в Баварии, по приглашению Герцога, находилась Анастасия Чайковская, выдававшая себя за чудесно спасшуюся Царскую дочь.)
Издательство выпускало политическую литературу и мемуары, печатало книги русского военного теоретика Н.Н. Головина, философа И.А. Ильина. Важным направлением был выпуск произведений художественной литературы, созданных популярными в монархических кругах авторами (генерала П.Н. Краснова, поэта В.П. Мятлева и др.).
В магазине можно было приобрести русскую классику, детские книги и учебные издания, напечатанные в том числе и до революции, а также периодические издания эмиграции. Здесь же находилась большая библиотека, включая абонемент для иногородних. В довершение всего книжный магазин был главным представителем таких известных русских монархических издательств, как «Двуглавый Орел», «Медный всадник», «Детинец», Стяг», «Кремль», «Ауфбау» и других более мелких.
Неудивительно, что «Град Китеж» находился под неусыпным наблюдением ИНО ВЧК-ОГПУ.




Издательство существовало с 1920 по 1942 гг., напечатав собственных книг сравнительно немного (около двадцати). Одна из последних вышла в 1930-м. Все последующие годы оно функционировало как магазин и книжный склад.
«В 1923 г. в Берлине, – пишет современный петербургский историк русской эмиграции профессор П.Н. Базанов, – была напечатана одна из самых известных книг “Града Китежа”. Корреспондент газеты “Таймс” Роберт Вильтон в Петрограде напечатал свои расследования “Последние дни Романовых” (124 с., 4 листа иллюстраций), антисемитского и антинемецкого характера. Перевод с английского и предисловие написал историк А.М. Волконский, знакомый Г.Н. Лейхтенбергского и, видимо, сотрудник издательства. Заказ осуществила мюнхенская типография “Р. Ольденбург”, часто выполнявшая заказы правых русских монархистов».

https://cyberleninka.ru/article/n/izdatelstva-gertsoga-g-n-leyhtenbergskogo-grad-kitezh-i-detinets


Отметка на книге Р. Вильтона 1923 г.

Во время выхода книги Роберта Вильтона директором книжного магазина и издательства «Град Китеж», являвшегося акционерной компанией, был только что сменивший бывшего командующего Донской армией генерал-лейтенанта С.В. Денисова (1898–1957) генерал Владимiр Васильевич Доможиров, во время гражданской войны в Вооруженных Силах Юга России командовавший Александрийским гусарским полком (других сведений о нем разыскать не удалось).



Как мы уже писали, русский вариант книги планировался Робертом Вильтоном с самого начала. Об этом свидетельствует, в частности, авторская датировка предисловия к русскому изданию: «11/24 сентября 1920 г., Париж». Еще в своем письме И.А. Бунину от 11 октября 1920 г. из Лондона он писал: «Оставляю за собой право напечатать всю эту корреспонденцию в русском издании моей книги об убийстве Романовых».
Благодаря пометке Вильтона под «Постскриптумом» к тому же берлинскому изданию («Октябрь 1922 г., Париж») нам также известна дата окончания работы над ним.
Обращение к переводчику (ведь журналист знал русский, пожалуй, даже лучше, чем французский, на котором, как мы помним, он написал свою парижскую книгу 1921 г.) было вызвано, скорее всего, не чисто утилитарной необходимостью переложить французский текст на русский язык. Найти автору русское издательство, учитывая содержание книги и деятельное сопротивление ее распространению влиятельных сил, было, видимо, не так-то просто. Издатель же, вероятно, выдвинул свои условия, одним из которых, возможно, был и переводчик (как мы помним, князь А.М. Волконский был знакомым Герцога Г.Н. Лейхтенбергского).
Князь Александр Михайлович Волконский (1866–1934), внук сосланного в Сибирь декабриста С.Г. Волконского, был гвардейским офицером, военным дипломатом и разведчиком (занимался военной аналитикой). Он окончил юридический факультета Петербургского университета и Николаевскую академию Генерального Штаба; командировывался в Персию, Китай и Италию; полковник Генерального Штаба; флигель-адъютант ЕИВ.



Князь А.М. Волконский – офицер Лейб-Гвардии Кавалергардского полка.

В декабре 1912 г. князя, в то время военного атташе Императорского посольства в Риме, отправили в отставку. По одним сведениям – за отказ поддержать торжественный адрес Государю в связи с празднованием 100-летия Отечественной войны 1912 г., в котором Император Николай II – после Манифеста 1905 г. – был назван «Самодержавным». По другим – за спор на ту же тему во время одного банкета. В 1914 г. его вновь приняли на службу. В 1915 г он получил назначение Военным агентом в Рим.
После революции князь А.М. Волконский остался за границей, поддерживая тесные отношения с генералом П.Н. Врангелем. Считался монархистом. В 1920-х выпустил ряд работ, критиковавших украинский сепаратизм и широко переиздающихся ныне: «Историческая правда и украинофильская пропаганда» (Турин. 1920), «Украинское движение» (Берлин. 1925), «Имя Руси в домонгольскую пору» (Прага. 1929), «В чем главная опасность?» (Прага. 1929), «Малоросс и украинец» (Ужгород. 1929).
В 1929 г. Александр Михайлович вступил в Париже в масонскую ложу «Астрея», в 1930-м принял католичество, став священником византийского обряда. В этом отношении он пошел по стопам своей матери – княгини Елизаветы Григорьевны Волконской (1838–1897). Эта внучка шефа жандармов графа А.Х. Бенкендорфа была первой в истории России женщиной, серьезно занимавшейся историко-богословскими вопросами и стоявшей у истоков русского католического движения конца XIX в.



Портрет князя А.М. Волконского, находящийся в «Руссикуме» в Риме.
http://www.unavoce.ru/library/volkonsky.jpg

Будучи автором книги «Католичество и Священное Предание Востока» (Париж. 1933-1934), князь А.М. Волконский участвовал в папской комиссии «Pro Russia», преподавал русский и другие славянские языки в Папском Восточном институте. Скончался в Риме, был похоронен в крипте Греческой коллегии на римском кладбище Кампо Верано. Могила его не сохранилась.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Волконский,_Александр_Михайлович



Книга Роберта Вильтона вышла в двухцветной бумажной обложке.
Берлинские издатели повторили оформление парижской книги, однако усилили акцент, дав прорись надписи в подвале Ипатьевского дома красной краской.
Интересно при этом проследить как от издания к изданию менялась интерпретация самой надписи (место в книге, цвет, подпись):



160-я страница лондонского издания 1920 г.


Обложка парижского издания 1921 г.


Обложка берлинского издания 1923 г.

При этом подзаголовок из парижского издания «Германо-большевицкий заговор» на титульном листе в берлинском был снят, что и понятно: книга, хоть и в русском издательстве, выходила все же в Германии. Еще удивительно, что ее вообще там решились напечатать: ведь само содержание, отраженное в убранном подзаголовке, никуда не делось.



Книга открывалась предисловием князя А.М. Волконского:







Далее шло авторское предисловие:







Вслед за этим следовал текст самой книги.
Основой русского берлинского издания 1923 г. было парижское издание 1921 г. То, что это был именно перевод этого издания, подтверждает и вот это совершенно определенное указание на обороте титульного листа:




Текст сопровождали фотографии на семи вклейках, среди которых был и публиковавшийся впервые снимок цареубийцы Голощекина.















Количество глав и их названия в берлинском издании в основном совпадали с парижским.





Однако, поскольку Роберт Вильтон, зная русский язык, наверняка контролировал издание 1923 г., а также учитывая то, что автор продолжал разрабатывать тему, в нем не могли не появиться некоторые дополнения.
Одну из таких вставок мы находим в подстраничном примечании к авторскому «Постскриптуму» на 122-123 страницах.





Дополнение это было связано с дальнейшим разработкой происхождения каббалистической надписи и смыслов, заложенных в ней. Толчок дала переписка Роберта Вильтона с английской исследовательницей Нестой Уэбстер:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/344483.html
Благодаря пометке, оставленной Вильтоном под «Постскриптумом», сегодня мы знаем время, когда эта правка была внесена:



Существенной особенностью издания 1923 г. является то, что в нем Роберт Вильтон освободился, наконец, от конвоя «Тельберговских документов». В предисловии князь А.М. Волконский объяснял это причинами вынужденной экономии средств («чтобы удешевит книгу»). Однако дело, конечно, было не только в этом…
Значение этого вышедшего в Берлине издания трудно переоценить. По словам издателя последнего его варианта коллекционера Шоты Чиковани, книгу эту сегодня практически «невозможно найти… […] А в парижской библиотеке имени И.С. Тургенева мне было сказано: “Бог с вами, да эту книгу уже давным-давно стащили!” […] Ходили слухи, будто все издания Вильтона были скуплены “иудо-масонами”. Я же приписываю этот факт исключительно интересу читателей» (Paris. 2005. С. 22).



Продолжение следует.